Сладкая для Палача - Елена Синякова

Я медленно моргнула, пытаясь понять, что бы это всё значило, и тихо выдохнула то, что пока казалось нереальным:

— И твои глаза действительно были красными в тот момент?

— Да, Лилу.

Мозг пока отказывался принимать эти слова, и в какой-то момент стало не по себе.

Но прошла минута.

И еще.

И я поняла одну очень простую и важную вещь: неважно, какой Марс.

Важно, что он со мной.

Важно, что я его люблю и не хочу, чтобы он пропадал из моей жизни.

Я даже попыталась улыбнуться, чуть дернув плечом, когда проговорила на его напряженное молчание:

— Ну, по крайне мере, я знаю, что ты не робот и не андроид, потому что синяки у тебя самые настоящие и кровь не пахнет бензином. А остальное мне неважно. Ты — мой неземной мужчина. Мой бог войны и страсти с необычным именем. Ты — мой ангел, Марсик.

Я слышала, как заколотилось его сердце, потому что моя ладонь была на его груди.

Как судорожно и, наверное, даже восторженно он выдохнул, когда порывисто прижался губами к моим, не в силах выразить переполняющие его эмоции.

А я обвила руками его за шею, снова на минуту позабыв о том, что братья рядом и готовят ужин.

— Я не хочу, чтоб ты боялась меня, когда увидишь, что я не такой, как люди.

— Я не буду бояться, Марсик, потому что для меня ты лучший мужчина на земле. Я знаю, что ты не причинишь вреда мне и Лео, а всё остальное меня не интересует.

Мы валялись на кровати и просто обнимались еще какое-то время, пока не раздался задорный радостный голос Плута из гостиной:

— Молодежь! Пора кушать!

— Когда готовит Ран, у Плута настроение до небес, — улыбнулся широко Марс, а я хихикнула, вспоминая рассказ Плутона о сгоревшей пицце:

— И кажется, я знаю почему!

Ужин получился почти семейным.

Такой дружной, радостной и уютной атмосферы в моей жизни, пожалуй, и вовсе не было.

Даже молчаливый Ран остался и сидел за столом, только в разговорах не участвовал и в принципе, кажется, чувствовал себя очень неловко и смущенно.

Он на меня даже глаз не поднимал, а вот я, напротив, то и дело принималась рассматривать его, отмечая про себя, насколько он красивый, особенно при ярком свете. И как он не ценит то, чем наградила его природа.

У Урана оказались просто невероятные синие глаза, которые на фоне черных волос и светлой кожи выглядели словно драгоценные камни. Длинные черные ресницы, красиво очерченный рот.

Ему не нужно было быть чертовски обаятельным, как Плутону, или мужественным и добрым, как Марсику, — он и без того притягивал к себе слишком много внимания.

Я даже расслабилась и получала огромное удовольствие от этого вечера, наслаждаясь большим количеством мяса, когда неожиданно поняла, что начинает происходить неладное.

Сначала Ран как-то весь дернулся и порывисто поднялся на ноги без единого звука, а Плут и Марс застыли словно по команде в таком напряжении, что, ей-богу, лампочки на потолке пару раз красноречиво моргнули.

— Ран?..

— Мне нельзя быть в городе.

Я и пикнуть не успела, как Уран неожиданно развернулся и… выпрыгнул из открытого окна!

Мой крик утонул в грохоте стульев, которые попадали, когда вслед за братом рванул Плутон, а Марс остановился возле меня, порывисто обнимая.

— Ты обещала не бояться, помнишь?

— Но здесь двадцать восьмой этаж! — хрипло выдохнула я, округлив глаза и теперь начиная понимать, что Марс ни одно свое слово не сказал зря.

На мой вопль он только порывисто кивнул и быстро прижался горячими губами к моим губам.

— Никуда не уходи! Закройся и жди, когда я вернусь!

У меня глаз дернулся, когда Марс последовал за братьями, выпрыгнув из окна тоже!

Глава 20

Всё было чертовски плохо!

Я летел вслед за Плутоном в поисках Рана и понимал, что он почувствовал.

Вернее — кого!

И хорошо, что сорвался Ран не в квартире.

Не в городе, где полно людей, каждого из которых он мог легко убить.

А унесся в свою разрушенную крепость, где к нему сложно было подобраться физически из-за минированного поля вокруг и кучи ловушек повсюду.

— Я не чувствую этого гада! — рыкнул Плут, когда я поравнялся с ним, ощущая внутри себя, как брата колотит от того, что мы оба понимали: вероятнее всего, когда мы настигнем Рана, уже будет поздно.

Из него снова сделают безвольного солдата, самого смертоносного на планете, которого не остановить и который ничего не будет помнить, когда придет в себя спустя какое-то время.

Потому что в такие моменты мы ощущали эту стену отчуждения от нас через связку.

Он не слышал нас.

Не чувствовал.

Он был словно в забвении.

— Его никто не чувствует. Кроме Рана.

У меня заходилось сердце от ужаса, что мы опоздаем и не сможем отвоевать своего брата у этого чертова Габриэля!

Говнюк так смог скрыть свою кровь от нас, что от беспомощности хотелось выть и орать!

Он всегда появлялся, словно из ниоткуда, и умудрялся сбежать лишь потому, что каждый раз мы пытались остановить Рана.

Проблема была в том, что для этого нам требовалась двойная сила — моя и Плута.

Пока мы боролись с Раном, Габи просто спокойно уходил творить свои чертовы грязные дела, пытаясь отыскать очередной путь, чтобы уничтожить сам род берсерков.

А вернее — сделать их людьми.

Насильственно.

Отключить способность обращаться в зверей. Забрать силу.

Этот тип был больным на голову, а мы никак не могли убить его и тем самым обезглавить всю систему