Путеводная душа - Опал Рейн

Однако её уши дёрнулись: тот самый глубокий голос был рядом. Но по-настоящему её внимание привлек ответ лавочницы.

— Уже уезжаете? — спросила женщина ленивым, безразличным голосом. — Вы пробыли здесь недолго.

— Да. Я загостился, — ответил он просто и с большой задумчивостью, словно осматривал то, что у неё было в наличии.

Он уезжает? Рэйвин прикусила щеку изнутри, прежде чем начать пробираться, незаметно и с надеждой остаться незамеченной, чуть ближе.

Женщина рассмеялась и сменила тон.

— У меня есть картофель, тыква, свекла, почти всё, что продержится у вас достаточно долго, по крайней мере, чтобы добраться до ближайших городов. Если вы ищете лучшие продукты для путешествия, в Клоухейвене нет лавки со столь же свежим товаром, как у меня.

— Я сильно в этом сомневаюсь, — ответил он с насмешкой. — У фермеров продукты лучше, и я пришёл сюда не за едой. Я хотел узнать, есть ли у вас укроп.

Женщина фыркнула, без сомнения хмурясь на его грубый тон так же, как и Рэйвин.

— Я собрала всю свою еду свежей с моего огорода только сегодня утром! Фермеры добавляют в свои продукты странные вещи, чтобы они росли больше и быстрее, но в них нет натуральных витаминов, которые нужны нашим добрым людям.

Рэйвин слышала о таком массовом производстве еды. Совет Элизиума рассматривал возможность сделать это самим, но решил, что здоровый живот, съедающий чуть меньше, гораздо лучше полного, лишённого питательных веществ. Вот почему она так усердно работала над магическим выращиванием хаффл-тыквы.

— У вас есть укроп в подсобке или нет?

Боже, он звучал так грубо и высокомерно!

— Нет. У меня нет укропа, — огрызнулась она. — Идите спросите у Питера. Он через три двери.

Через несколько секунд Рэйвин потеряла его запах, когда он двинулся через толпу людей, не ответив. Она повернула голову в одну сторону, затем в другую, не уверенная, в каком направлении он ушёл.

Она рискнула, и это окупилось, когда его запах стал сильнее.

— Ты ищешь укроп? — спросил Питер, его голос становился громче, чем ближе она подходила. — У меня осталось немного. Это любимая трава для большинства, так как она очень вкусная.

— Мне всё равно — давай, что осталось.

— Хмм, — задумчиво протянул он. В следующий раз, когда Питер заговорил, его голос был елейным. — Тогда это будет стоить тебе дорого.

Вздох, который издал незнакомец, создал у Рэйвин впечатление, что он закатил глаза на уловки лавочника.

— Просто дай мне чёртову траву. Мне плевать, сколько она стоит.

Питер рассмеялся, как раз когда её уши прижались к голове. Ругань была необычной практикой для её народа и, как правило, демонстрировала неуважение. Она узнавала, что для людей это было вполне обычно.

Это заставляло её чувствовать странный дискомфорт, словно ей хотелось поёжиться.

Входная дверь скрипнула, когда Питер зашёл в свой дом за укропом. Рэйвин отвернулась и сделала вид, что проверяет сумку, перекинутую через плечо, на случай, если незнакомец оглядится, пока ждёт.

Он уезжает из города. Несмотря на её неприязнь к нему, так как он казался ворчуном, она отчаянно хотела попросить его взять её с собой.

Полагаю, он высокий. Он казался довольно большим, когда сбил меня с ног, значит ли это, что он сильный? Она подняла руку и постучала по своим полным, пухлым губам. Может быть, если я сыграю на его мужественности, назову его трусом, если он меня не возьмёт, я смогу манипулировать им, чтобы он путешествовал со мной.

Рэйвин была готова бить ниже пояса, если это даст ей то, чего она хотела. Как только он доставит её в другой город, она сможет отряхнуть руки от него. Чёрт, если он согласится отвезти её в город с Анзули, она похлопает его по заднице и скажет, что он проделал отличную работу.

Но как мне к нему подойти? Она покусывала нижнюю губу, размышляя. Я не могу просто подойти к нему и сказать: «Привет! Это может показаться странным, но я преследовала тебя и услышала, потому что подслушивала, что ты уезжаешь! Разве не было бы просто замечательно, если бы ты взял меня с собой?».

Она сморщила нос. Да, это ей совсем не поможет.

— Вот, держи, — воскликнул Питер, как раз когда его дверь захлопнулась. — Один мешочек укропа. С тебя пять сребреников.

— Я думаю, тебе стоит осмотреть меня ещё раз и переосмыслить, насколько сильно ты хочешь меня надуть, — процедил незнакомец.

— Т-три сребреника? — сказал Питер, его тон потерял уверенность.

— Как думаешь, сколько стражников понадобится, чтобы сдержать меня, если я проломлю тебе череп? — На этот раз он рассмеялся, но в его голосе было искреннее веселье, словно идея проламывания черепов доставляла ему огромную радость.

— Ладно! Один сребреник.

— Так-то лучше. — Монеты зазвенели, пока он рылся в кошеле. — В следующий раз, когда захочешь кого-то надуть, прими во внимание, что столько укропа едва ли стоит четыре медяка.

— Всегда лучше поторговаться, — слабо рассмеялся Питер. — Большинство людей не такие большие и страшные, как ты.

— Да, но такие люди, как я, скорее всего, придушат тебя за то, что ты просто раздражаешь.

Питер сглотнул, и Рэйвин поняла, что незнакомец ушёл, только по тонкому звону его кошеля с монетами, когда тот осел, и по удаляющемуся запаху. Он двигался, и она поспешила за ним.

Она теряла его несколько раз, но ей всегда удавалось уловить его запах или голос в толпе пешеходов. Через несколько минут она находила его где-то в другом месте, просто небрежно беседующим с лавочниками, расспрашивающим об их товарах.

— Я уезжаю через два дня, — ответил он кому-то, обменивая монеты на рыболовные крючки, приманку и леску. — Я запасаюсь сейчас, так как хочу выехать рано утром.

— А, да, — усмехнулся мужчина. — Всегда лучше выезжать через час после восхода солнца. Демоны к тому времени обычно разбредаются, и это даёт вам целый день, чтобы безопасно удалиться от окрестностей города.

Как он часто делал, незнакомец вздохнул.

— Почему вы объясняете мне что-то так, словно я не знаю? Почему, по-вашему, я хочу выехать рано днём?

— О, извините, — нервно ответил тот. — Просто поддерживал разговор. Я не хотел вас обидеть.

— Вы меня не обидели. Я просто не хочу, чтобы со мной разговаривали как с идиотом.

Ладно, тут незнакомец был прав. Ничто не выводило Рэйвин из себя больше, чем когда ей говорили то, что она уже знала. В этом она не могла его упрекнуть.

К концу дня она была измотана слежкой за ним, прятками за углами или прилавками. Она пыталась придумать подходящий способ подойти к нему, не выходя на улицу,