Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

– Все прекрасно. – Я обняла ее за талию и опустила голову ей на плечо, хотя она была ниже ростом. – Все ушло с рассветом.

Мама нежно и спокойно поглаживала меня по руке. Она предпринимала все возможное, чтобы облегчить кошмары, терзавшие ее дочь на протяжении многих лет. Даже позволяла спать между ней и отцом, пела колыбельные, пытаясь успокоить мой утомившийся разум, а теперь просто держала мою ладонь, давая понять, что всегда рядом.

Глубоко вздохнув, она подняла лицо к небу.

– Надеюсь, на завтрашних соревнованиях не будет слишком дождливо.

– Лучше не надо, потому что я собираюсь врезать Альве по ее глупым ногам, – сказал Рорик, оставив Алексия и снова размахивая своим деревянным мечом. Альва была дочерью первого рыцаря моего отца, и каким-то непостижимым образом стала главной соперницей принца. – Они такие длинные, как прутья. Держу пари, что переломлю их пополам.

Я недовольно фыркнула, а Рорик вновь заносил меч, нанося небрежные удары своему незримому обидчику. Ему предстояло пройти долгий путь, прежде чем он облачится в черный гамбезон[1], как Алексий.

– Боги, спасите меня от этого мальчишки, – пробормотала моя мать под нос, устало опустив глаза. Она не была слабой, но я чувствовала, что такой сын, как Рорик, станет погибелью для каждой любящей матери.

Рорик сразу же прекратил свою воображаемую битву и засиял, когда к нему подошел другой Рэйф – Стиг!

Стиг служил капитаном у отца и был рядом с моими родителями еще до того, как они принесли клятву, еще до начала морской войны. Стойкий, как солнце, и твердый как кремень Рорик грезил не о предназначавшейся ему короне, а о том дне, когда будет служить плечом к плечу со Стигом.

Капитан шагнул к Рорику, и на его губах, испещренных боевыми отметинами, появилась добродушная усмешка.

– Тренируетесь, юный принц?

– Постоянно.

Стиг усмехнулся, взъерошив волосы Рорика. Шрамы, начертанные рунами на щеках капитана, и костяное кольцо, пронзившее его нос, придавали ему свирепость, но один взгляд на игривый блеск в стальных глазах обнажал его истинный темперамент.

– Кареты готовы, моя королева, – доложил Стиг, склонив голову в знак почтения.

Мама тяжело вздохнула, а затем, взглянув на меня, встревоженно нахмурила брови.

Я ласково прикоснулась к ее руке.

– Маж, я в порядке. Иди. Освободись от нас на несколько рассветов.

Она накрыла своей ладонью мою руку, произнеся:

– Десять лет. Трудно поверить, что ты была ненамного старше Рорика, когда закончилась битва. Нынешний праздник – это знаменательная веха, показывающая, как далеко мы продвинулись, и поэтому он кажется особенным.

По коже пронеслась крупная дрожь. Чувствовала ли она такое же нарастающее беспокойство? Я нервно сглотнула, не желая размышлять о том, что могло означать сказанное. Однако если в этом году каждый ощущал легкую тревожность, то, скорее всего, я испытывала необычное состояние по тем же причинам, что и мама. Многое изменилось, и такие значительные, переломные события заставили нас вспомнить все произошедшее.

Только и всего.

На дверце кареты, которая должна была доставить моих дядей и родителей на ежегодный королевский совет, красовались боевой топор и терновые розы, обвивавшие кинжал.

Собрания всегда проводились во дворце последнего коронованного короля и королевы. Оба они старались избегать больших сборищ, подобных Багровому фестивалю, и принимали разные кланы в своем дворце в центральных холмах в двух днях пути.

Там они улаживали любые беспорядки, возникавшие на территории королевств, наверняка вспоминали о войнах, которые пришлось пройти вместе, и поддерживали в нашем мире постоянный порядок.

Мама снова заключила нас с Рориком в объятия, поцеловала меня в щеку, а его в макушку.

– Лив, поклянись мне, что ты будешь мудрой, благоразумной и не позволишь Джонасу завести десять новых восточных наследников, пока нас не будет.

– А как он это сделает? – недоуменно спросил Рорик.

Мы с маж одновременно переглянулись и рассмеялись, притянув его еще немного ближе.

Пока она суетилась вокруг Рорика, распинаясь о том, как он будет выполнять беспрекословно приказы Стига в их отсутствие, я замедлила шаг, приближаясь к его спине. Никому не удавалось удивить этого человека, но он отвлекся на разговор с моими дядями, и выпал шанс…

– Привет, моя радость. – Отец обернулся, когда оставалось пройти два шага.

– Боги, даж. Мне кажется, вспышка ярости подчеркнула твои великолепные уши.

Я закатила глаза и подождала, пока он раскинет руки в стороны, а затем обошла его и первым обняла своего дядю Сола.

Эта разыгравшаяся сцена стоила того, чтобы вынудить отца недовольно нахмуриться и уставиться на брата.

– Дядя, – произнесла я. – С тех пор как ты приехал, мы даже словом не успели обмолвиться.

Сол был красив, как и мой отец, но вместо темных глаз Ночного народа у него были темно-синие, как у меня. Он нежно поцеловал меня в лоб.

– Потому что мой король – самый настоящий засранец и требует всего моего внимания.

Приглушенный звук, вырвавшийся у матери, вызвал у нас интерес. Она устремила взгляд на Сола и ткнула пальцем в сторону Рорика, только что подхватившего и без конца повторявшего новое слово.

Сол пробормотал быстрое извинение, а затем подмигнул мне.

– Девочка, с каждым днем ты все больше похожа на свою очаровательную маму. К великому твоему счастью.

Похвала была приятной, но притянутой за уши, и явно предназначалась в качестве укора моему отцу.

Верно, Элиза Ферус была красива, но глаза – единственное, что нас объединяло. Однако даже тогда моя морская синева больше похожа на глаза Сола, чем на ее. Кожа у меня была нежно-коричневого цвета, как у отца, а волосы – оттенка ночи с нотками рыжего и черно-голубого.

Взмахнув ресницами, я шагнула навстречу еще одному дяде – Тору, намереваясь обнять его. Серьезный и немногословный, как всегда… В памяти сохранились приятные воспоминания о совместных занятиях с Торстеном, посвященных терпению в бою. В каждом его ударе скрывалась твердость, решительность, сила и коварство.

Когда я повернулась к отцу, то тот уже сцепил руки с Алексием, бросив на меня взгляд через плечо кузена.

– О, теперь моя очередь?

Ничего не оставалось, как прижаться к отцу, обхватив его за талию. Мы были неразлучны, и с раннего детства именно он был самым надежным местом, куда я могла вернуться в любое время.

Отстранившись и ласково ухмыльнувшись, даж, обхватив мои щеки своими грубыми ладонями, произнес:

– Я решил взять тебя с собой на совет.

Я ласково улыбнулась, так как слышала это уже не в первый раз.

– Ни за что! – крикнула моя мать из кареты. – Ты упустишь ее из виду и позволишь быть свободной.

– Свободной, чтобы ее забрали болваны, которые