Отвар от токсикоза или яд для дракона - Аллу Сант

он резко дёрнулся, сел, захрипел, будто в него залили одновременно спирт, чили-соус и раствор соды. Лицо перекосилось, глаза зажглись.

И он… рыгнул.

Огнём.

Не «метафорически». Не в переносном смысле. Изо рта струёй вырвалось пламя, как будто это и не человек был вовсе, а старый сварочный аппарат, только без техники безопасности. Один из слуг с криком шлёпнулся на пол. Кто-то завопил, кто-то упал на колени. Я же стояла и молча пыталась как-то переварить физические особенности моего, так сказать, пациента.

— Ну… — выдавила я. — Симптоматично. Бурная реакция. Значит, жив. Хотя теперь мы оба попадём под статью за хулиганство. В лучшем случае.

Он повернулся ко мне. Глаза его сияли. Прямо сияли — и не метафора. Я снова поймала его взгляд, но теперь он был другим. В нём не было страдания, не было раздражения. Только… восторг. Абсолютный, сияющий, пугающий восторг.

— Ты… — прошептал он, и голос его всё ещё был хриплым, но в нём появилась мощь. — Ты беременна от меня.

Я моргнула.

— Простите, что?

— Это… это случилось! — Он уже пытался подняться, всё ещё пошатываясь, но с каким-то торжественным видом. — Это ты. Истинная.

— Истинная чего? — я отступила на шаг. Ещё мне психов, которые огнём плеваться могут, не хватало!

Глава 4.Удар магии с обраткой

Фарим Веллор

Если бы кто-нибудь сказал мне ещё вчера, что я с радостью приму отравление, дурман, резь в желудке и три проклятых горошины чёрного перца, я бы, не задумываясь, отправил этого оракула в ближайшее ущелье. Без церемоний. Я Веллор, потомок Огненной Линии, последний из рода, наследник древнего огня — и я не привык страдать. Я привык управлять, приказывать, жечь — и добиваться. Но сейчас я лежал на полу, пронзённый не болью, не ядом и не злостью, а чем-то, что походило на откровение.

Она.

Вот она. Беременная. От меня.

Я чувствовал это — не умом, не кожей, не остатками рассудка, а на уровне крови, на уровне магии, той самой, что закручена в генах каждого дракона, как огонь в сердце вулкана. Это была не иллюзия, не случайность, не игра гормонов. Магия во мне отзывалась на неё так, как не отзывалась ни на одну женщину до этого. Я не помнил ее имени. Я не помнил, что именно у нас тогда случилось — если быть честным, я вообще не помнил лица той служанки, у которой были мягкие руки и глаза, полные стыда и дерзости. Ну то есть, понятно, то именно тогда было между нами, раз она все же забеременела, но подробности и детали в моей голове не отложились. Но сейчас, глядя на её живот, на этот удивительный, невероятный живот, я знал точно: это мой ребёнок. Мой единственный шанс на продолжение рода.

Меня несло. В прямом смысле. Живот продолжал крутить, будто внутри у меня танцевали гарпии, перемешанные с крысами и чьим-то проклятием. Этот перец, который она заставила меня проглотить таким видом, будто вручала эликсир бессмертия, был последней каплей. Я-то думал, что у меня и так предел — после этой серой похлёбки, которая шевелилась в ложке и пахла так, будто её варили в старом сапоге. Но нет. Перец оказался вишенкой на торте агонии. Я вдохнул — и выдохнул огнём. Настоящим. На мгновение мне стало легче, будто боль вытянуло наружу вместе с пламенем, но потом снова пришёл спазм — медленный, вязкий, отвратительно живой.

Я закрыл глаза. Не от слабости. От... переполненности. Эмоциями, болью, огнём — всем. Меня трясло. Я, который мог одним взмахом крыла поднять в небо армию, сейчас лежал на грязном полу, среди сломанных скамей и мокрых тряпок, и думал о том, что эта женщина — мать моего ребёнка.

Я даже не знал, что сильнее — радость или страх. Потому что радость была настоящей, первобытной, торжествующей. Я хотел зареветь, как дракон на вершине скалы. Я хотел схватить её на руки и утащить в замок. Я хотел, чтобы все враги, завидев её, падали ниц, потому что она — носительница моей линии, будущего Веллора. Но вместе с этим...

А вдруг это ошибка? А вдруг всё это сон? А вдруг, как это бывало, магия просто играет, тянется к ложной искре? Но нет. Нет. Не в этот раз. Я чувствовал. Чувствовал с той же уверенностью, с какой чувствую, когда воздух перед грозой становится горячим.

Я открыл глаза. Она стояла рядом, немного прищурившись, с выражением лица, которое я сразу окрестил «женская недоверчивость». Будто собиралась не обнять, а выдать еще какое-то варево. Или обвинитьнепонятно в чем, странно на самом деле, передо мной была молодая девушка, но в ее глазах я сейчас видел мудрость, опыт и упрямство старухи и меня это совсем не радовало.

— Это ты, — повторил я, уже тише. — Это действительно ты.

Она снова отшатнулась на шаг, моргнула и выдала:

— Истинная чего?

Я бы рассмеялся, если бы не боялся, что смех спровоцирует новый приступ огненного извержения. Честно говоря, оно всё ещё стояло в горле. Не удивлюсь, если этот злосчастный перец оставил там ожог — но кто я такой, чтобы жаловаться? Да я готов питаться этим перцем до конца дней, если это обеспечит мне ребёнка.

— Моя истинная. Мать моего наследника. Единственная. — Голос дрогнул. Я этого не планировал. Но сказал вслух.

— Ты должна немедленно отправиться со мной, — добавил я, пытаясь подняться с пола с таким достоинством, на какое был способен после отравления и позора с перцем. — Мы не можем оставаться здесь. Ты носишь моего ребёнка, а значит — ты под защитой рода Веллор. Я доставлю тебя в свой замок, где тебе будет обеспечен покой, безопасность и всё необходимое.

Она моргнула. Медленно. Точно кошка, раздумывающая, стоит ли ей шипеть, царапаться или просто развернуться и уйти.

— Извините, вы это мне? — уточнила она с такой искренней вежливостью, что я сразу понял, что продолжение этой фразы мне не понравиться. — То есть, вы только что отравились, затем заявили, что я от вас беременна, а теперь требуете, чтобы я, отправилась с вами в какой-то замок?

— Это не просьба, — медленно проговорил я, стараясь не сжать кулаки, потому что от этого снова начинало покалывать в рёбрах. — Это необходимость и проявление заботы, согласись, что это не самое подходящее место для беременной.