Хозяйка пельменной: накормить дракона! - Лена Мурман

ухмыльнулся. — Сто золотых. Подачка герцога едва ли покроет долг.

— Долг Надины умер вместе с ней, — тут же нашлась я.

— Э-э-э, нет, милая, — протянул Гена и, развернувшись на пятках, подвинул ко мне свою физиономию. — Ты ее наследница. Как ни крути, и долг унаследовала.

И что это он такой довольный?..

— Но есть быстрый способ избавиться от него. У нас в городе работает специальный дом утех…

— А у меня — специальное чувство собственного достоинства, — отрезала я. — За кого вы меня принимаете⁈

Староста развел руками: мол, я предложил — ты подумай.

— Деньги я заработаю честным путем. И, так и быть, все отдам.

Гена рассмеялся и будто по доброте душевной разрешил:

— К осени.

— Только денежки герцога…

— Мои, — припечатал Гена.

Но тут воздух вдруг зазвенел, сгустился у наших ног. А потом послышался резкий хлопок, второй, третий. Волосы разметались по лицу, обжигая щеки. Я с трудом вдохнула и разлепила сомкнутые от неожиданных перемен веки.

На утес, прямо около запущенной открытой кухни приземлился дракон!

Тот самый, красный с зеленым отливом, в лапы которого я недавно угодила с перепугу или по дурости… пока не разобралась, но на досуге обязательно выясню.

Староста тоже сделался с зеленым отливом. Он подавился воздухом, закашлялся, вынул из внутреннего кармана плаща плотно набитый кошель и подбросил его мне под ноги. Будто бы тот всегда там и валялся, а противный мужик, собирающийся нажиться на чужой беде, пальцем его не трогал.

Избавившись от тяжкой ноши, староста припустил вниз по склону с завидной скоростью. Больше ему не мешали ни возраст, ни брюшко, ни грунтовая дорога, промытая весенними селями.

— Про каменщика не забудьте! — напомнила я в удаляющуюся спину и поежилась, снова представив, как войду в негодный для проживания дом. Теперь мой дом.

В смятении я подобрала кошель, обернулась и встретилась глазами с желтыми радужками, расчерченными вертикальными зрачками.

— А про тебя-то я и забыла!..

Так обрадовалась, что не осталась в новом мире без гроша в кармане.

Я машинально отступила, споткнулась о кочку, оступилась. По грунтовой дороге посыпалась каменная крошка. А я плюхнулась на очень жесткое место, так что зубы стукнули друг о друга, а изо рта вырвалось грудное:

— О-о-о-а-а-э-э-э!

Как же больно и страшно!

— Кыш! Это дом ведьмы, — заверещала я, в надежде отпугнуть приставучего ящера.

Проклинать я не умела, но фантазировать — сколько угодно. Горожане боялись ведьму. Может, и дракон испугается?

С бешено колотящимся сердцем, на диком адреналине я выдала очередную лабуду:

— Про́клятый дом! Кто к нему без приглашения подступит — тот живым не уйдет!

Сказал бы мне кто-то еще днем, во что превратится моя жизнь к вечеру — подняла бы на смех и заблокировала бы во всех соцсетях!

Дракон фыркнул, выпустив из ноздрей облачка пара, будто засмеялся. Он хлестнул длинным хвостом по краю, отчего с обрыва посыпались комья земли, и опасно приблизил ко мне морду.

Я сидела на жесткой дороге около обветшалого крыльца, и только поэтому не упала от страха. Зато по спине пробежал озноб.

Дракон втянул воздух рядом с моим ухом и снова фыркнул.

— Ой, мама! — не выдержала я и подскочила, задев носом чешуйчатую морду. На удивление теплую и будто даже бархатистую. — Не съедобная я. Кожа да кости. — Растопырила руки, продемонстрировав худобу нового тела, покрутилась волчком и торопливо взбежала по ступеням на крыльцо, спряталась за деревянную подпорку. — Прилетай через пару недель, когда я чуточку откормлюсь.

Драконище отпрянул и упал с обрыва. Тут же послышался клекот гигантских кожистых крыльев и частое сипение. Дракон отфыркивался, словно в нос попала зола. Неужто хохотал над моим предложением?

— Вот и договорились, Чудо-Юдо чешуйчатое! — крикнула я вдогонку.

Фух, кажется, пронесло!

Хоть Лина и утверждала, что доедать мои останки он не собирался, но мне и в монастырь не хотелось. Вряд ли дракон не узнал меня, коли выбрал невестой. И теперь он выяснил, что я не расшиблась в лепешку. А значит, обязательно явится за мной снова.

Да и вообще, как в этом мире народ живет, если в сумерках из-за куста вылетают не маленькие комарики, а гигантские ящеры?

Теперь и ноги ватные, и голова кругом.

К такому разве можно привыкнуть?

Как же такое чудище женится на юной деве?

— Чур меня, чур! — я похлопала себя прохладными ладошками по загоревшимся щекам и проанализировав происходящее пришла к выводу: — Похоже, ведьма в доме жила настоящая.

И только когда я наконец отделалась и от провожатого, и от невесть откуда взявшегося дракона, сообразила, что осталась совершенно одна в кромешной темноте. Солнце в один миг завалилось за горный кряж, а фонари не зажглись. Их тут попросту не было: ни привычных ламп, ни волшебных светляков.

— Тоже мне, магический мир, — проворчала я и дернула входную дверь. — Не заперто.

Домишко дохнул в лицо затхлой сыростью. И я оставила дверь нараспашку. Страху я сегодня натерпелась достаточно, и мной двигала чудаковатая решимость. По-хорошему, пора было поспать, чтобы вернуть адекватную Асю, но сначала:

— Найти очаг и лампы, проверить водопровод или колодец, — начала я загибать пальцы. — И только потом постель.

Попала я в просторную прихожую с прилавком напротив входа. То ли как в отеле, то ли как в… аптеке. За высокой стойкой прятались узкие полочки с тесными ячейками и закрытые шкафчики, заполненные склянками, бумажными пакетами и небольшими свертками.

— Точно аптека ведьмы, — полушепотом восхитилась я.

На прилавке я обнаружила огарок свечи в керамической подставке, но ни спичек, ни других приспособлений для разведения огня не нашла. Как вдруг голову посетила шальная мысль. Тут вам и драконы, и ведьмы — никак я в сказку попала.

А потому пощелкала пальцами в надежде, что на ладони вспыхнет волшебный огонек или под потолком проснется магический артефакт. Но не тут-то было.

Я, конечно, попала, но далеко не в сказку.

— Э-э-эх, зря я прогнала драконище, — протянула шепотом, наощупь пробираясь в соседнее помещение. — Надо было попросить его хоть свечку зажечь! Он-то умеет дышать огнем!

За двустворчатыми дверями оказалась кухонка с каменной печью. Широкие окна выводили на открытую террасу с летней кухней, которую я видела с улицы. От печи стену покрывали глянцевые изразцы, которые ловили блики от вспыхнувших на небе звезд и мягкого свечения жилых улочек Кантилевера. Над