Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья - Лена Бутусова

class="p1">Он бросил на меня извиняющийся взгляд, а вот я недовольно поджала губы. Отношение к нам как к «питомцам» и фраза о том, что с нами нужно «возиться» выглядели до крайности обидно. Но все-таки этот крылатый мужчина нас спас, поэтому я просто промолчала и отвела глаза, гадая, почувствовал ли он мое сомнение. Наверняка почувствовал.

Мы поднялись по лестнице. Я принялась было считать пролеты, но после пятого бросила. Дэн и Максим откровенно запыхались, поднимаясь по ступеням, я же снова чувствовала себя бодрой и полной сил, даже дыхание не сбилось. И из головы все не шла фраза про Ангела-хранителя, но спросить об этом у Тарлана я не решалась. Казалось, ответ лежит где-то на поверхности, и я вот-вот догадаюсь о чем-то сама.

И поэтому вместо важного я спросила первую насущную ерунду, что пришла на ум:

– Этажей в этом доме тоже больше трех, не так ли?

Тарлан скользнул по ступеням спокойным взглядом, словно пересчитывая:

– Снаружи кажется, что их три? Я уже как-то не обращаю на это внимания. Да, их гораздо больше, и вам придется немало бегать по этим лестницам. Ногами, лифтов у нас нет, – он хитро покосился на пыхтевшего Дениса.

– А крылья у вас тут в аренду не сдаются? – муж красноречиво покосился на плечи провожатого, попытавшись пошутить.

Тарлан, однако, шутки не понял и нахмурился:

– Для этого вам придется много работать. Очень много. Так много, что, боюсь, ты не справишься.

– Ты за меня-то не решай, с чем я могу справиться. Сам как-нибудь решу, – Дэн тут же окрысился, однако, Тарлан на его агрессию не отреагировал. Ответил спокойно:

– Если ты не заметил, то я поднимаюсь по ступеням вместе с вами. Ногами. Хотя мог бы взлететь.

– Это ты нам одолжение, что ли, делаешь? – в отличие от крылатого, муж наоборот начал заводиться.

Показалось, или по лицу Тарлана скользнула гримаса? Губы его дрогнули, он скрипнул зубами, поиграв скулами, но быстро овладел эмоциями и ответил все таким же ровным голосом:

– Пытаюсь быть радушным хозяином. И кстати мы уже пришли, можешь выдохнуть.

Наверно, мы поднялись на самый верхний этаж, потому что выше вела только тонкая каркасная лесенка, упиравшаяся в закрытый люк.

– А там что? – я тут же ткнула пальцем в этот люк.

– Выход на крышу, – Тарлан выглядел недовольным, словно небольшая перепалка с моим мужем и вправду могла его расстроить. – Но тебе туда ходить не нужно. Пока что.

Мы свернули в коридор. Он был гораздо уже, чем широченные коридоры внизу, и выглядел намного уютнее. Пол покрывал толстый мягкий ковер с приятным спокойным рисунком, стены были обиты чем-то напоминающим махровую ткань нежно-рыжего цвета. В коридор выходило множество дверей, а возле лестницы стоял небольшой письменный стол с лампой под тяжелым абажуром. За столом кто-то сидел, по виду вроде женщина, с двумя тугими косами, полная, с покатыми сутулыми плечами.

– Привет, Берта, – Тарлан приветственно поднял руку, подойдя к столу.

– Здравствуй-здравствуй, красавчик наш. Давно ты к нам не заходил, – сидевшая за столом подняла на Тарлана кокетливый взгляд, и я чуть не поперхнулась от неожиданности.

У женщины было круглое пухлощекое лицо, частично заросшее бородой, почти как у мужчины. Тарлан, верно, почувствовал мою оторопь и с улыбкой пояснил:

– Берта – комендант нашей казармы. Она гномица, чудесная женщина. Чужих не впускает, своих не выпускает, – Тарлан усмехнулся, а Берта искренне рассмеялась его шутке:

– Шутник ты, крылатый. Зачем пожаловал?

– Вот, новеньких привел, – Тарлан кивнул на нас. – Принимай, расселяй. Думаю, определить их вдвоем в одну комнату, они…хм… пара. И да, конечно, на внутреннюю сторону.

– Конечно, на внутреннюю. Я всех новичков на внутреннюю селю. Нечего им на Разлом пялиться раньше времени, – гномица принялась копаться в многочисленных ящиках своего стола, с грохотом выдвигая и задвигая их. – В одну, говоришь, комнату. Ну вот, разве что сюда.

И шмякнула на стол внушительных размеров ключ с таким же тяжелым брелком в виде драконьей головы.

– А дети? – Берта с подозрением покосилась на Максима и Егора.

– Дети вечером уедут в Солнечный город, – крылатый согласно кивнул. – Пока пусть отдохнут, пообщаются. Покорми их. Я зайду попозже – проводить. – Повернулся ко мне, попытался улыбнуться, но почему-то у него не вышло. Наверно, выражение моего лица было слишком неприветливым после таких слов, – Располагайтесь, вы в надежных руках. Берта наша хозяюшка и хранительница казармы. Отдыхайте и… готовьтесь к расставанию.

Глава 3

– Ну что, птенчики мои, пойдемте, покормлю вас. Обед недавно закончился, но что-нибудь для вас найду, так уж и быть, – Берта с кряхтением вылезла из за стола. – Детки у вас, небось, голодные?

Гномица оказалась очень маленького роста, ниже моего младшего сына, и очень крепкого для дамы телосложения. То, что я поначалу приняла за полноту и сутулость, оказалось широкой костью и крепкими плечами. Но при этом она улыбалась так радушно, словно родная бабушка при виде внуков, и вовсе не вызывала ни опаски, ни неприязни. Я внутренне хмыкнула – это был уже второй странный персонаж, с которым я познакомилась в странном новом мире, и вновь он вызывал у меня лишь положительные эмоции, несмотря на странный внешний вид.

Чего нельзя было сказать о моем муже. Дэн насупился и хоть всегда был вежлив и галантен с чужими женщинами, проворчал не особенно дружелюбным тоном:

– Опять вы нам одолжение делаете?

Берта только недоуменно захлопала ресницами, необычайно длинными и пушистыми для столь суровой дамы:

– Ты о чем, родной? Идем, говорю! Малышню твою накормлю, – и, более не тратя времени на разговоры, Берта колобком покатилась по коридору.

Я лишь бросила на мужа укоризненный взгляд, подхватила сыновей за руки и поторопилась следом за комендантшей.

Столовая, в которую она нас привела, была невелика, всего на десяток столиков, но тоже уютна. А главное, в ней вкусно пахло – у меня разом потекли слюнки. Дети тоже оценили витавшие в воздухе запахи. Макс шумно принюхался:

– Пахнет как! Интересно, на вкус также хорошо, как и на запах?

– Еще лучше, – Берта уже суетилась возле стойки раздачи. За стойкой было пусто, как и во всей столовой, видимо, прохлаждаться вне приемов пищи здесь было не принято. – Да, вы садитесь. Вон, мест сейчас