Невеста с огоньком или бесприданницу заказывали - Аллу Сант

сильным, что огонь как-то сам собой утих, а вместо этого я начала нервно чесаться. Мой мозг тут же подбросил мне кучу исторических справок о блохах, вшах и крысах.

— Вот так, моя маленькая! Успокоилась! Тебе же совсем нельзя расстраиваться и нервничать! — причитала Дорота, снимая с постели мокрое бельё. — Я сейчас все это унесу, а затем приготовлю тебе ванну и прикажу начать готовить завтрак, —продолжала успокаивать меня дородная дама.

Пока это вполне помогало.

Ванна звучала очень хорошо, настолько, что я даже почти перестала нервно чесаться, а завтрак и того лучше — я определённо была голодна, так что просто, кивнула в ответ. Но Дорота и не требовала от меня долгих разговоров. Она быстро сняла постельное бельё и поспешила удалиться, оставив меня в комнате в одиночестве.

Так, ну по крайней мере я точно не бедствую и, судя по окружающему, в деньгах не нуждаюсь, а с огнём и магией на руках я точно смогу разобраться. Уж если я могла разобраться с братками в 90-х, то магией меня точно не напугать.

Вот только мозг почему-то тут же возразил, что я слишком спешно радуюсь по поводу своей финансовой состоятельности, потому что, согласно быстро пришедшим в голову сведениям, этот дом вовсе не мой, а моего дяди. Заметим, что, дядя при этом вызывает у меня дикую смесь страха и омерзения. А сама я, пусть и симпатичная, но бесприданница.

— Подумаешь, бесприданница! Это у них просто инстаблогерш и тиктокерш нет, не умеют люди свою внешность правильно капитализировать! — пробурчала я себе под нос, отказываясь поддаваться упадническим настроениям. В самом деле, уж кто-кто, а я точно смогу из этого всего выбраться, вон даже магия есть. Готова поспорить, что она такая не у каждого, и вообще дама, которая запросто может подпалить штаны или шевелюру, всегда воспринимается серьёзнее, чем остальные. Так что пока что я вижу только плюсы. А деньги? Было бы желание —их всегда можно заработать!

И тем не менее радоваться было рано. Жизненный опыт подсказывал мне, что сначала надо как следует разобраться во всём: проверить документы, собрать, справки и так далее. И я говорю про реальные документы, а не про ту справочную информацию, что в моей голове.

Я, конечно, высокомерно воротила нос от фэнтези-книг про попаданок, но основы мне всё же были более-менее знакомы. Я оказалась в теле этой молоденькой девчонки не просто так — на это должны быть какие-то причины. Можно предположить высший умысел или то, что надо мной сжалились и дали тот самый шанс, о котором я просила, но даже я понимала, что всё совсем не так просто. Это, раз. А второе и самое неприятное — хозяйка этого тела не просто так не выдержала. Конечно, можно предположить, что она была зашуганной и неуравновешенной, и много ещё чего, вот только такими просто так тоже не становятся, только по стечению жизненных обстоятельств. А значит, жизнь у девчонки была не сладкая.

Мозг тут же подбросил целый ряд жутковатых картинок, в том числе с похорон её родителей, но я только отмахнулась от них. Жить надо не в прошлом, а в настоящем и разбираться с проблемами по мере их поступления. И с реальными проблемами, а не с теми, что навязаны. Потому что я совсем не спешила верить всем тем ужасам, что мне подбрасывал мозг: о том, что денег нет, что замуж никто, не возьмёт, и что светит мне только унылое будущее монашки, которые тут были ну просто жуть-жуткие.

Нет, опытного аудитора-ревизора на подобные кошмарики не купить, я каких только причитаний за свою жизнь не наслушалась. Все плачут, когда приходит налоговая или проверка, а потом опа — и заначка на полмиллиона за унитазом. И как там деньги оказались? Все только глазки стыдливо отводят и что-то блеют. Нет, меня таким не купить! На каждое утверждение должен быть соответствующий законодательный акт и приложенная справочка, а лучше две. А деньги — так они тем более счёт любят.

А значит, работки мне предстояло немало, но это ничего — глаза боятся, руки делают!

Вспомнилось, как мне однажды по щедрости души прикатили на проверку аж четыре тележки счетов и накладных, и ничего — справилась! Хотя было мне на тот момент совсем не двадцать и даже не тридцать лет, так что и тут не пропаду.

Сейчас помоюсь, поем и начну наводить порядок!

Глава 4

Герцог Альберт Гласберг

Советник и лекарь ещё пару дней пытались отговорить меня от принятого решения.

По отдельности, разумеется. Доводы приводились самые разнообразные, порой и вовсе смешные.

Лекарь заявил, что его мужское здоровье и расшатанные нервы не позволяют ему терпеть жену. Советник же напирал на то, что дама будет очень сильно мешать ему хорошо заниматься делами герцогства.

Пришлось намекнуть, что женить я их собираюсь в любом случае, а если это сложно, то можно запросто найти и нового советника.

Одним словом, я стоял на своём, как кремень, и оба это поняли. А после этого началось настоящее поле боя.

Дело в том, что обе предложенные мне невесты не были красавицами. Вот только если одну ещё можно было как-то терпеть, то на другую смотреть можно было только в темноте и желательно с другого конца комнаты. Так что, осознав, что от женитьбы им обоим не отвертеться, я даже успел написать сопроводительные письма семьям девушек, в которых сообщал о своём решении. Более того, я оговаривал, что замуж они выйдут за моих приближённых, будут до конца дней всем обеспечены и войдут в свиту будущей герцогини.

Последнее было отличным социальным бонусом.

Одно дело, когда твоя дочь вышла просто за зажиточного или приближённого герцога, и совсем другое — когда она с помощью этого вошла в свиту герцогини.

Это было престижно даже для дочери аристократа и позволяло закрыть глаза на, скажем так, более простое происхождение моего советника и лекаря. Вкупе с более чем щедрым откупом, который я обещал выплатить за каждую девушку в связи с тем, что она выходит не за аристократа, предложение было более чем заманчивым.

Разумеется, обе семьи ответили на него согласием.

А уж от того факта, что их кровиночки войдут в свиту герцогини, так и вовсе были в непередаваемом восторге.

Хотя свита по сути своей была простой формальностью, я привык жить в отдалении от двора и не устраивал у себя ни пышных приёмов, ни