Магия из прошлого (СИ) - Мила Морес

— Да, Дори, — вру племяннику, ну что поделать, такова жизнь. — И кто приглашен на вечеринку?

— Мистеры и миссис Нотрил, бабушка с дедушкой и все.

— Всего лишь… Десять Нотрилов. А ты знаешь, где вечеринка?

— У тебя на острове.

— У меня, значит…

Выругался бы, но не подобает при ребенке. Семейка побаловать меня решила. Еще и всю братию собирают. С чего вдруг такие торжества? Иллюзию Эстелиты мне на каждый день рождения дистанционно присылали. Она рапортовала общесемейное поздравление, а я, не успев дослушать пафосную речь, заталкивал ей член в одно из отверстий. В этом году будет не так интересно, потому что для своих развлечений я нашел девку-метаморфа, там все так же, без чувств и эмоций, холодное тело для развлечений.

— А подарок такой, как обычно, Дори?

Ребенок задумался.

— Папа ездил на встречу, а когда вернулся, сказал, что договорился, и мама очень обрадовалась, долго обнимала папу и сказала, что у нее в спальне для него тоже есть подарок. Но мне не показали, какой.

Кажется, я сегодня видел, о каком подарке для Энди шла речь. Хотя все-таки это больше походило на подарок для Эсмы.

— Хм… А с кем папа встречался, не знаешь?

— Они не говорили, но я и сам знаю, что папа был у тети Алиты. Я обиделся, потому что он не взял меня с собой. Я хотел посмотреть на красавицу тетю Лаури. Папа сказал, что она завтра будет на празднике, и я смогу посидеть возле нее и дяди Элима. Я так радовался, что спать не мог. Тетя Лаури самая красивая, правда, дядя Ди? У меня будет такая же женщина, когда я вырасту. Я буду любить ее, как папа любит маму. И мы будем с ней вместе летать. Персей меня скоро научит, и я смогу летать вместе с мамой и папой, а потом и со своей женщиной, и с тобой, дядя Ди. Ты же будешь летать вместе с нами?

— Подожди, Дори, не тараторь. Кто тебе сказал, что ты будешь летать?

— Персей.

— Это еще кто?

— Птица. Ему шестьсот пятьдесят лет. Это много, дядя Ди? Он старше, чем ты?

— Это очень много. Значит, к тебе явилась птица?

— Он приходит перед сном, садится на мой стол и машет золотыми крыльями. Но ему там мало места, поэтому он уменьшается. Сначала он во-о-от такой, — малый показывает руками размер птицы, размахивает на всю ширь, но, похоже, длины его рук не хватает, чтобы показать размер, — а потом он уменьшается до вот такого, — снова показывает, но уже ладонями, будто сжимает между ними чайку.

Неужели малец будет, как мы с Энди, грифоном? По описанию похоже, хотя окрас другой. Но и наши с Энди питомцы отличаются. Мы так и не поняли, как так случилось, что в семье два одинаковых уникальных питомца. Все исторические справочники в один голос твердят, что грифоны среди магов встречаются крайне редко. Для непросвещённых это очередной миф, мы ведь не выставляем свои способности напоказ и уж тем более не стремимся попасть в очередной справочник, чтобы подтвердить наше существование. Хотя историю с Эстелитой уже где-то написали. В свое время я сам пустил эти сплетни, когда шлялся в компании непонятных личностей, пытаясь заглушить душевную боль. Видимо, тогда и появилась наша история на бумаге. Она превратилась в легенду и, кажется, даже входит в школьную программу.

— Дори, а у него только крылья или тело, похожее на кошачье тоже есть?

— Большие-большие крылья. Они освещают всю мою комнату, и мама иногда заходит, чтобы выключить свет, но свет у меня не горит, а Персей прячется. Он просил никому не рассказывать о нем. Я даже учителю не сказал.

— А маме с папой ты сказал?

— Нет, Персей научил меня прятать мысли от папы.

Охренеть.

— Пойдем, малыш, домой. Нужно поговорить с твоими родителями.

Перемещаю племянника в дом, предварительно убедившись, что взрослые увеселения пришли к логическому завершению. Чувствую, что теперь в этих стенах два удовлетворенных тела и две осчастливленные души. Слегка подташнивает от их радости, а еще бесит, что они пропустили такой важный эпизод в жизни собственного ребенка.

Хотелось с порога сказать что-то вроде: «Вы охренели или как?», но пришлось подбирать слова, я ведь стараюсь воспитать своего племянника порядочным человеком.

— Вы в курсе, что к вашему сыну уже питомец пришел? — говорю без предисловий, подобрав слова помягче, но с суровой интонацией. Я сейчас как прародитель, буду тыкать их носом в ошибки.

— Что? — Энди смотрит с недоверием, хмурится, сейчас он похож на нашего отца, даже зрачок периодически темнеет.

— Дори, это правда? — Эсма подошла к ребенку, присела рядом.

— Персей сказал, что никому нельзя рассказывать.

— О, малыш, — Эсма обнимает Дори с такой нежностью, что я сам расплываюсь. Чертовы мысли бегут впереди моих желаний, я не могу их контролировать. Вижу, брат нахмурено читает в моей голове: мне хотелось бы, чтобы это была моя жена и мой сын. На лице Энди двигаются скулы, но он старается сконцентрироваться на сыне. Видимо, только сейчас понял, что не слышит его мысли.

— Дори, с папой нужно делиться всем, ты помнишь, мы с тобой об этом говорили? — Энди слишком мягок. Я ему все намекаю, что нужно быть тверже, а он отмахивается, не хочет быть похожим на нашего отца.

— От папы не нужно прятать мысли, милый, — Эсма говорит ласково, будто это уже не та дерзкая девчонка, с которой я познакомился несколько лет назад, и не та истеричка, которая тут недавно огнем метала.

— Персей сказал, никому нельзя рассказывать, что он ко мне приходит.

— Но с семьей нужно делиться всем, правда, Дори? Ты ведь доверяешь нам с папой? У тебя не должно быть от нас секретов. Покажешь нам свою птицу?

— Позови его, Дориан. Ты уже знаешь, как это сделать?

Картина умилительная, наблюдаю за ними и не спешу уходить. Все равно дома делать нечего, даже поговорить не с кем. А тут семейная идиллия. Впитывая их эмоции, я забываю, что это не моя жена и не мой ребенок. Приходится отдергивать себя, чтобы не погрузиться в эту фантазию слишком сильно.

— Пойдем, Дори, в твою комнату, — Энди увел младшего, и на несколько секунд в гостиной стало тихо. Эсма неловко перешагивает с ноги на ногу, старается не смотреть мне в лицо. Порывается уйти за мужем, но не хочет оставить меня одного. Так и разрывается в своих желаниях, а я без стеснения ее рассматриваю. Такая взлохмаченная, как и час назад,