Новенькая для коменданта (СИ) - Сорокина Дарья

 Глава 4

Папенька явно решил убить сразу трёх зайцев этим вечером: унизить меня, назначить дату свадьбы и отпраздновать свою безоговорочную победу в нашем недавнем пари. Кожа под браслетом жутко чесалась, но, к моему удовольствию, спор я ещё не проиграла. Пока моё письмо Гидеону Дайхарду оставалось без ответа, у меня был призрачный шанс увернуться от Боварда и его кольца. А раз брови моего родителя всё ещё пинаются на переносице, значит, в своей победе он сам не до конца уверен. Ну да,откуда ему знать, что я припасла козырь в рукаве в виде элитной закрытой академии севера. Вивека же так и сказала? А ещё там есть ректор с мрачным секретом и захватывающими слухами вокруг его весьма притягательной персоны. Учебное заведение, куда не так просто попасть рядовым магам, интересный начальник, зима! Я уже мысленно собирала чемоданы. Будет повод воспользовать подарком Вивеки. Вытянутой доской с креплениями для ног. Она объяснила, что это популярная забава в горах и даже звала меня в гости покататься, но у меня была очень важная сессия. А потом ещё одна, и ещё,  а уже преддипломный год вовсе приковал меня к библиотеке.

Нуридж. Название приятно перекатывало на языке, веяло вьюгами и снегами, и я с упоением представляла, как буду сидеть в теплом кабинете, попивать терпкий какао и проверять тесты. Меня ждёт планировать первые лекции или просто смотреть в покрытое инеем окно. В столице зимы больше похожи на затяжную осень со слякотью и дождями. Снег я видела только на картинках.

Я точно поборюсь за свою зимнюю сказку, даже если Гидеон мне откажет, сама нагряну на порог академии и просто заставлю его меня назначить преподавателем, лишь бы не здесь.

— Милая, не хочешь поделиться своими ошеломительными успехами, ты сегодня получила с дюжину писем из учебных заведений. Куда ты пойдёшь преподавать? -- нарушил молчание мой суровый родитель.

Я держала лицо и ничем не выдавала своей паники, а вот моя старшая сестрица опрокинула целый фужер игристого вина и закашлялась, как от чахотки. Интересно, ей можно так сильно понижать градус? Совсем недавно она почти в одиночку прикончила бутыль ядрёного самогона, от которого у меня в горле першит до сих пор!

Вместо ответа, я подняла руку с браслетом, чтобы отец видел хорошенько, наше пари ещё в силе, я не проиграла. Гидеон пока не принял решение. А раз решение не принято, то и отказа нет.

— Меня всегда поражали те, кто выбирают педагогику и методику преподавания основными направлениями, — пропел Бовард. — Это же столько предубеждений всегда! Пошёл в педагоги, потому что не приняли на более престижные факультеты, и все такое. Ты очень храбрая, Алоиза.

Стеклянный стакан моей руке издал что-то среднее между звоном и стоном и покрылся мелкой паутинкой из трещин. Вес мерзавец, может, и сбросил, но так и остался бестактной скотиной.

— А ещё говорят: не умеешь сам — учи других, — добавил герцог Леминбрюк, и оба наших почтенных гостя зашлись смешками.

Ну спасибо тебе, папа. Злобно зыркнула на родителя, но он оставался невозмутим. Разумеется, достопочтенный министр Нобераль меньше всех хотел, чтобы и вторая его дочка пошла не по проторённой дорожке. А я-то глупая, верила, что он будет мной гордиться. Теперь я ещё больше завидовала Вивеке, ни у кого из присутствующих язык не повернётся подтрунивать над выпускницей военной академии, иначе они рискуют стать очередным колечком в её ухе. Надо мной же всласть подтрунивали весь вечер. Жаль, что Бовард больше не жирдяй, я лишилась главного козыря и уже не могла самоутверждаться за его счет. Красавчик блондин с атлетической фигурой и глазами цвета ледяных сапфиров. Не мог он похудеть и похорошеть чуточку попозже?

Я тоскливо склонила голову к тарелке с нетронутой едой, и в неё скатилась крупная слеза, которая в повисшей тишине шлёпнулась о фарфор так громко, что это услышали все. Великолепно, я разревелась при отце, гостях и Вивеке. Теперь все узнают, как сильно меня задевают разговоры о призвании. Слабачка. Не прошла простое испытание безобидными издёвками, может, и не быть мне учителем? Стрессоустойчивости ноль.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Алоиза, я обидел тебя? — встревоженно спросил Бовард и тут же оказался возле меня с платком наготове.

Да он издевается, что ли? Заботливый красавчик у моих ног, а меня мутит от злости.

— Соринка в глаз попала, — проигнорировала широкий жест моего жениха и встала из-за стола. — Прошу меня извинить, день сегодня был тяжёлым и долгим. Мне срочно нужно поспать.

Но сначала вдоволь нареветься.

— Я провожу тебя до покоев, Алоиза.

Посмотрела на отца. Он мой взгляд расценил неправильно, я же явственно отправляла ему испуг и отвращение, а не разрешение на компанию Боварда клянчила. Папенька благосклонно кивнул, а младший Леминбрюк схватил меня под руку и повёл из зала.

Вивека было подорвалась за нами, но отец занял сестру беседой, предварительно надавив на её плечи магией и усадив на место. Совсем хорошо! Я иду с Бовардом по темным коридорам, а в этих тёмных коридорах боюсь лишь своего провожатого.

— Какому демону ты продал душу, Леминбрюк? — спросила, не сдерживая льда в голосе.

— В какой-то момент осознал, что моё чревоугодие пагубно влияет на здоровье и восприятие меня как личности, — высокопарно изрёк Бовард.

— Чревоугодие, — повторила за ним. — Слово-то какое подобрал.

— Обжорство лучше? — горячо прошептал мне на ухо, и я аж подпрыгнула от его прерывистого дыхания. — Я весьма жаден и прожорлив, Алоиза.

Меня крутанули на сто восемьдесят градусов и прижали лопатками к портрету дедули по матушкиной линии. Я аж чуть не задохнулась от возмущения, и хотела высказать всё это Боварду Леминбрюку в лицо, как он самым наглым образом накрыл мои губы своими. Такого подвоха я точно не ожидала, и мне было жутко стыдно перед дедулей. Теперь, приезжая к нему гости, я точно буду вспоминать этот унизительный эпизод.

Женишок не соврал, он действительно был жаден. Поедал меня как пирожок с повидлом, даже языком мне по губам провёл, а я не нашла ничего лучше, чем громко шмыгнуть распухшим от слёз носом.

Бовард испуганно отстранился. Слёзы на мальчиков действуют лучше пощёчин, он опешил и даже пару шагов назад сделал, в этот раз даже не предлагая мне свой носовой платок. И хорошо, я бы магией затолкала ему его в глотку.

— Алоиз, — осторожно позвал меня мерзавец, укравший моей первый поцелуй. Да чего там укравший! Сожравший мой первый поцелуй!

— Знаешь, Бовард, — пробормотала я замогильным голосом. — Я могу прямо сейчас научить тебя кое-чему. Я же будущий преподаватель.

Мужчина сглотнул, но продолжал храбриться.

— Это было бы неплохой платой за мой урок, Алоиза. В поцелуях я преуспел явно больше, чем ты. Я у тебя первый?

Меня аж перекосило на мгновение, но я быстро взяла свои эмоции под контроль.

— Я преуспела во многих более полезных дисциплинах, мой милый женишок, — едко ответила на его гадкий комментарий. — Например, в математике. Но сейчас мне хватит досчитать всего до трёх, чтобы продемонстрировать , насколько успешно  я продвинулась в обращении с элементами. Какой у тебя любимый? Земля, воздух, пламя?

Я взвесила на одной ладони огненный шар, а другую мне приятно холодила пухлая тучка, грозившая прорваться маленький локальным ливнем.

— Ло-ло, ты же не серьёзно? — нервно икнул Бовард, подписывая себе смертный приговор. Имя коверкать решил?!

— Один.

Тучку прорезала молния, и мужчина попятился. На его месте я бы уже бежала со всех ног и громко звала папочку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Два. Ты же читал мои научные статьи в магических вестниках? Я много практиковалась.

Леминбрюк младший принял защитную стойку и окружил себя прозрачным куполом, но я уже прекрасно видела брешь в его обороне.

— Ты блефуешь, милая.

— Ничуть, я просто даю тебе шанс убраться подальше, пока я добрая. Два с половиной.

Бовард напряжённо ждал моей атаки, а я лишь пожала плечами и закончила счет: