Новенькая для коменданта (СИ) - Сорокина Дарья

Очень нервирует, что сейчас Тайрис не одаривает меня своей хамоватой усмешкой и не вскидывает свою белобрысую башку. Во взгляде невыразимое сожаление. Я даже напрягся и на всякий случай покосился в окно, проверяя не взровали ли они пару учебных корпусов. Но, вроде, все стояло на своих местах.

— Нам очень жаль, ректор Дайхард.

Аж, сердце прихватило. Что ещё они успели натворить? Подавив дрожь в голосе, вернул себе волевые нотки.

— За что вам жаль?

— За, — он замялся и бросил короткий взгляд на Мантинору, которая вся сжалась от недавних воспоминаний. – За то что напугали госпожу Блекстрём, а она в свою очередь…

— Без подробностей, — быстро осёк Флитчата. Не хватало, чтобы он в красках напомнил, как наша завуч испортила свою парадную мантию. – Не передо мной извиняйтесь.

А дальше произошло то, что в корне перевернуло все мои представления о воспитании и педагогике. Студенты окружили преподавателя и со слезами на глазах просили прощения, заверяли, что это не повторится никогда, что они будут самыми послушными и прилежными студентами. У меня аж челюсть отвисла. Ни хрена себе как сильно они любят Блекстрём! Какой василиск их клюнул в задницу? Посмотрел на чудодейственный падл. Видимо, не зря я его расчехлил, вон как проняло маленьких делинквентов.

Мантинора рыдала вместе со студентами. Обещала, что никуда не уйдёт и прямо при мне порвала своё заявление. Так они и покинули мой кабинет, обнимаясь и рыдая. Я же на всякий случай испепелил клочки бумаг и выдохнул. Лишь бледное лицо моего секретаря и крупные капли пота на его лбу объяснили мне случившееся.

— Твоя работа?

Он коротко кивнул и, не спрашивая разрешения, лёг на мой диван прямо в обуви. Сегодня ему можно, он спас академию, пусть и нарушив тонну правил, используя ментальное воздействие на студентов.

— Ты страшный человек, Генри.

— Это фигня, когда-то я целую площадь горожан и мэра заставил плясать голышом, — слабо хохотнул маг. – Подумаешь, десять малолетних идиотов собрать и привести.

— Блекстрём обязательно узнает.

— Не узнает, — заверил мой помощник. – Но вот эти говнюки могут снова проделать что-то в этом духе, или другие подключатся. Вопрос времени и нервов остальных преподавателей.

Мы оба тяжело вздохнули. Сегодняшнюю битву мы выиграли, но впереди оставалось ещё много сражений, а мы стремительно теряли бойцов.

— Нам срочно нужны учителя, — бросил клич в пустоту. Я даже не успел закончить фразу, как камин вспыхнул красным и выплюнул в центр кабинета письмо.

Генри вскочил с дивана от неожиданности и быстро схватил конверт. Нечасто кто-то пользовался магической почтой, это явно был очень богатый и влиятельный волшебник, раз у него дома установлена собственная почта.

Судя по бледному лицу секретаря, написал нам не щедрый меценат.

— Господин Дайхард, — упавшим голосом позвал он и развернул конверт гербом ко мне.

Даже отсюда я разглядел знакомый оттиск печати на сургуче. Терранс Нобераль министр образования.

— Кинь его обратно в камин, — зашипел на Генри, и тот без раздумий швырнул письмо в пламя.

Не сработало, конверт не горел, и даже воск с печати не оплавился. Там по-любому уведомление о лишении нас лицензии. Министр Нобераль уже год грозил мне тотальной проверкой, видимо, угроза начала претворяться в жизни, и тут внушение Генри нас уже не спасёт. Хотя я все ещё могу попросить его, заставить меня спрыгнуть с башни.

— Открываем? –обреченно спросил помощник, и я все же сдался и поставил ту самую подарочную бутылку с двумя стаканами на стол.

— Сначала это, а потом письмо. Ты будешь?

Генри жадно закивал, продолжая трусливо поглядывать на камин, словно оттуда сам Терранс Нобераль собирался вылезти.

— За Нуридж, — я поднял свой.

— Не чокаясь, — замогильным голосом вторил Генри. 

Глава 3

Мы открыли все окна в спальне и пытались поскорее проветрить помещение, как если бы обе втихаря выкурили по папиросе и теперь суетливо скрывали следы недавнего преступления. После использования магической почты всегда остаётся стойкий запах гари, и папенька вполне мог заподозрить неладное и проследить, куда отправилось моё послание. У меня ещё оставался призрачный шанс, что с ректором Дайхардом никто не связывался на мой счёт. Если отец оповестил все-все академии королевства, браслет бы точно соскочил с моей руки, значит, в Нуридже могли и не получить роковую весточку .

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я сделала все, как сказала Вивека. Была умеренно грозной, даже местами хамоватой в своём письме, качала права и трясла своей фамилией, как блудница массивной грудью. Блудница. Икнула со смеху. Если с Нуриджем не выгорит, то сбегу и буду зарабатывать деньги непотребствами в публичном доме. Всяко лучше, чем устроиться по отцовской протекции и быть женой тучного Леминбрюка.

Сестра с сомнением оглядела меня с ног до головы.

— Публичный дом с твоими-то данными, Ло? Ты серьёзно? На вид тебе лет шестнадцать, не больше. Да и не удивлюсь, если матронам папенька тоже чиркнул письма на всякий случай, вдруг ты и к ним преподавать пойдешь, -- Ви захихикала, а мне вдруг стало жутко обидно.

— Я опять рассуждала вслух? — к моим щекам прилила краска, но стыд быстро сменился гневом: — А что не так с моими данными?

— Ну нас обеих природа не особо наградила формами, Ло. А мужчины они любят посочнее и более зрелых. Бёдра пошире, грудь побольше, во взгляде многолетний опыт. Много ты не заработаешь, смирись.

— Вот как! Пари!

Вивека закатила глаза. Пусть формами мы обе не отличалась, зато азарта у нас хватило бы целый взвод. Это мы позаимствовали у  нашего папеньки.

— Ло, ты всерьёз хочешь поспорить, что сможешь телом заработать денег? Это даже не смешно.

— Пари! — с нажимом повторила я и протянула сестре ладонь.

— Ты хоть с мальчиком-то целовалась, деточка? — хохотнула Вивека, разминая правую руку.

— А вот и целовалась. С однокурсником, — быстро соврала сестре и отвела взгляд. Не к чему ей знать, что поцеловала я его лишь в щечку и то в благодарность за помощь в проведении тестирования для моей дипломной работы. На свидание он не пошёл уже сам, и хочется верить, что мои формы тут ни при чем!

Вивека уже в голос смеялась надо мной, но все же крепко сжала мою ладонь, что аж в глазах потемнело.

— Вызов принят, маленькая святоша. После заката идём искать того, кто оценит такую красоту и предложит больше денег, — на её лице расцвела хищная улыбка, а я вдруг просчитала перспективы попасться констеблям или местной матроне. И как я это объясню? Работа без лицензии и медкарты. Загремлю в тюрьму и на первую полосу таблоидов.

— А если клиент будет настойчив и действительно захочет ласк, — испуганно спросила Вивеку.

— Тогда я познакомлю его со своими подружками, — она потрясла кулаками. — Будет чрезмерно настойчив, его приласкают уже они.

Теперь мы обе смеялись над дурацким спором, я даже забыла о своём сегодняшнем фиаско с работой. Так было легко и просто с сестрой ввязывать в авантюры, пусть шуточные, пить крепкий алкоголь, отправлять письмо ректору далекой академии, спорить на непотребства. Я буду скучать, когда она вновь уедет служить.

— Вивека, — я вновь оглядела свои пальцы, перепачканные сажей и чернилами. — Какой он?

— Кто? — спросила сестра и грустно заглянуло в горлышко пустой бутылки.

— Гидеон Дайхард, — произнесла его имя как молитву, ведь именно от решения этого мужчины зависит моя дальнейшая судьба и личная жизнь.

— Принципиальный, исполнительный, жесткий. Он мог бы построить блестящую карьеру в армии, если бы не досадное ранение, — с сожалением изрекла Вивека. — Женщины сходили по нему с ума, сослуживцы уважали и равнялись, а потом его просто слили, оставив лишь звание капитана, но отлучив от службы. Даже невеста разорвала с ним помолвку. Вернула колечко простым письмом. Да его ж отшили, прямо как тебя!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что за ранение могло так сломать ему жизнь? — недоумевала я, уже искренне жалея Гидеона и чувствуя какое-то приятно щекочущее родство с этим мужчиной. Не только мои мечты превращаются в труху из-за обстоятельств.