Облачная академия. Битва за пламя - Ольга Иванова
– Нет. Я больше не буду целовать тебя первой.
– Тогда позволь это сделать мне, – выдохнул он. И прежде, чем я успела ответить, его губы накрыли мои.
Он целовал меня нежно и одновременно отчаянно, в этом поцелуе не было ни капли фальши, ни капли притворства, только поток чувств, которые выпустили на свободу. Внутри меня клокотала бурлящая радость вперемешку с паническим страхом, я окуналась в новые для себя ощущения и боялась потеряться в них. Секунды, минуты, часы… Я не знаю, сколько это длилось, время перестало иметь значение. Существовали только его губы, жадно исследовавшие мои, его руки, крепко обнимающие меня, тепло его тела и трепет дыхания.
– Эмми, – наконец хрипло прошептал он и прижал меня к себе.
Я уткнулась лицом ему в плечо, его подбородок лег мне на макушку. Почему-то неловко было сейчас встречаться с ним взглядом, и я рада была подобной передышке.
– Как ты относишься ко всему? – вдруг прозвучал тихий вопрос.
– К чему именно? – я догадывалась, о чем он, но все же уточнила.
– К тому, что я сделал. – Кадык на его шее напряженно дрогнул. – Мне важно это знать.
– Правду?
– Другого я не жду.
Я тяжело вздохнула.
– Я понимаю, как… тебе, – мне наконец удалось перейти на «ты», – больно… Я знаю, как тяжело терять близких… Знаю, что такое чувство несправедливости и бессилия… Хотя понимаю, в твоем случае все во сто крат сильнее… Тем не менее мне больно осознавать, на что тебя толкнула жажда мести и что она с тобой сделала, во что превратила твою жизнь. Ведь месть бьет не только по обидчику, но и по мстящему. Ты разве счастлив, достигнув цели? – я все это говорила, продолжая обнимать его и не смотреть в глаза.
Он промолчал, но я чувствовала, как участился стук его сердца.
– Вместе со всеми ты иссушил и себя, – едва слышно произнесла я. – Да, они все достойны наказания. Все, включая моего отца, но… – тут я запнулась и покачала головой. – Нет, я не знаю, как быть дальше… Не знаю, что еще сказать… Я могу попросить за брата, но не буду. Это должен быть твой выбор. Как и то, что делать со всем остальным.
Он отстранился от меня, чтобы заглянуть в глаза.
– Ты ненавидишь меня?
Я удрученно усмехнулась:
– Нет. Хотя и могла бы.
– Спасибо. – Его пальцы нежно коснулись краешка моих губ.
– За что?
– За правду.
– Она тебе помогла? – Я чуть улыбнулась.
– Очень.
Я кивнула и теперь сама заглянула ему в глаза.
– Так кто ты на самом деле? Почему твой наставник называл тебя Данте?
– Потому что это мое настоящее имя.
– Я должна была догадаться. – Я провела ладонью по его лицу, а он перехватил ее и прижался к ней щекой.
– Я назвался им спонтанно, а потом было поздно менять. Но… Возможно, Данте, которого знала ты, – тот, кем бы я хотел быть. Если бы все пошло по другому пути.
– Так как мне тебя называть? – Я вновь улыбнулась. – Дастин? Данте? Господин ректор?
Он закатил глаза.
– Только не последнее. – И засмеялся. Потом заговорил серьезнее: – Я уже привык к имени Дастин, но когда ты обращаешься ко мне Данте… Я будто возвращаю себя.
– Значит, Данте, – заключила я с улыбкой. – В отличие от Дастина, мне оно привычнее. Хотя… Перед «господином ректором» они оба проигрывают.
– Оставим «господина ректора» для официальных случаев. – Данте (о боги, теперь это точно Данте!) потянул меня на себя, и мы оба оказались лежащими на мантии.
Я пристроила голову ему на плечо, а он прижал меня к себе теснее.
– Откуда эти шрамы? – Я осторожно коснулась белого рубца на его щеке.
– Это то, что осталось после того пожара, – ответил Данте. – Сразу на мне живого места не было, но Ральф почти все вылечил. Потом я обучился самовосстанавливаться, но не стал избавляться от этого шрама. Оставил как напоминание.
– Ральф… Твой наставник… Вы были близки? – задала я осторожный вопрос.
– До этого дня я так думал, – ответил он, тяжело вздохнув. – Он заменил мне отца. Научил тому, чему меня никогда бы не научили в обычной магической школе, открыл недоступную для таких, как я, спонтанных «магов» силу. Помог сделать мне документы с фиктивной родословной, получить разрешение на использование магии тьмы. Я испытывал к нему огромную признательность и доверял… Теперь же я вспоминаю, и кое-что видится уже в ином свете.
– Например?
– Например… Он отправил меня на обучение к Фаталисам, в клан магов смерти, где я и узнал о магии иссушения. А когда я вернулся, Ральф взял мои записи, чтобы внимательно изучить и сверить со своими.
– И ты говорил, что это он натолкнул тебя на мысль иссушить своих врагов? – вспомнила я.
– Да. Он вообще с первых дней поддерживал во мне желание отомстить. И я… был рад этому. – Данте потер переносицу и снова вздохнул. – Потом у него возникла идея сделать меня ректором Облачной академии. Меня это не особо вдохновляло, но он попросил, и я не смог отказать.
– Но Ральф ведь основатель Академии, верно?
– Да, он основал ее двадцать лет назад. С его слов, как раз для того, чтобы перевоспитывать молодежь с дурным характером. Говорил, что если бы эту четверку вовремя отправили в его академию, то подобного не случилось бы. И все зависит от сознательности родителей. Но, увы, мало кто желает своим чадам добра через жесткое перевоспитание. Это его слова.
– Да уж… – вырвалось у меня.
– На самом деле Ральф редко говорил об академии, заводил эту тему чаще уже перед тем, как сделать меня ректором. А так… Навещал ее несколько раз в год, проверял, как идут дела.
– Похоже, сейчас он в ней живет, – заметила я. – В той комнате мы видели кровать, платяной шкаф, письменный стол…
– Я думаю, что у него где-то есть и лаборатория или что-то вроде того. – Данте потер переносицу.
– Орктикус! – озарило меня. Я даже приподнялась от волнения. – Там, где его держат, есть какой-то ход!
Данте внимательно посмотрел на меня.
– Ко мне на День открытых дверей приходил друг, – быстро продолжила я, – их водили на экскурсию. Он удивился, что у нас в замке есть орктикус, потому что обычно они что-то охраняют, проход или дверь… А Гарольд много знает, он очень умный,
