Джен Беннет - Неприкаянные души (ЛП)

– Так останьтесь.

– Мне надо зарабатывать на жизнь.

– Наймитесь работать на коммутаторе или секретаршей.

– У меня нет опыта. Я даже не умею печатать. И смог бы ты выполнять обыденную работу после должности у Уинтера? После той свободы, которую он тебе дает?

Бо какое-то время смотрел на нее, а потом покачал головой.

Когда Бо вышел в третий раз, Аида потеряла счет времени и уснула. А очнувшись, поняла, что ее несут вниз по лестнице, крепко прижимая к теплой твердой груди.

– Поосторожнее с ногами, – пророкотал знакомый голос у плеча.

– Уинтер?

– Я с тобой.

Ее голос был слаб и звучал словно откуда-то издалека:

– Знаешь что? Меня накачали опиумом.

– Ты еще и ранена. Мы подлатаем твою ногу, когда вернемся домой.

– Я спасла пальто.

– Вижу.

– Я просто не понимаю, почему это произошло.

– Кто-то хотел избавиться от тебя, и они очень постарались не делать все напрямую. Могу поспорить, неслучайно это произошло после нашего посещения храма. Нас видели вместе.

– Думаешь, дело в том тонге, о котором рассказал мистер Ву? В «Улье»? – спросила Аида, закрывая глаза. Его объятия такие крепкие и надежные, а ей так… хотелось… спать.

Уинтер поцеловал Аиду в макушку и прошептал:

– Кто бы это ни был, обещаю: когда они мне попадутся, им не жить.

Глава 24

Аида снова почувствовала сонливость от лауданума и впала в забытье, ненадолго приходя в себя в машине, прижимаясь вспотевшим лбом к плечу Уинтера, который держал ее у себя на коленях.

Вновь пробудилась она уже в лифте дома Магнуссонов. Уинтер опять нес ее на руках.

– Так и привыкнуть недолго, но мне нужно найти дешевый отель. И, возможно, придется одолжить у тебя пару долларов, – хрипло прошептала Аида.

– Ты никуда не пойдешь. Если придется запереть тебя на чердаке в башне, то я это сделаю. Считай себя моей пленницей, – ответил Уинтер.

Она слишком ослабела, чтобы спорить.

– А пленницам положены ванны? Потому что меня тошнит от запаха дыма, въевшегося в одежду. Он жжет глаза.

– Да, пленницы принимают ванны.

– Ты меня помоешь?

Кто-то кашлянул. Аида повернула голову и увидела холодную как лед Грету в домашнем халате и с шарфом, повязанным на голове. Экономка управляла лифтом. Чудесно. Один бог знает, что она обо всем этом подумала.

Кабина со скрипом остановилась.

– Благодарю, Грета, я позвоню, если ты понадобишься. Поспи, – сказал Уинтер.

Аида почувствовала запах апельсинового масла. Мимо словно в тумане проносились стены, обшитые деревянными панелями. Затем ее внесли в великолепную теплую спальню с полами из розового дерева, креслами у окон и роскошным ковром сине-зеленого цвета.

– Что это за место?

– Моя комната.

– О-о, она даже лучше «Фэрмонта». Нам следовало встречаться здесь.

Уинтер усадил Аиду на самую большую кровать, которую она когда-либо видела. Покрывала были откинуты, простыни смяты. Лампа «Тиффани» со стрекозами отбрасывала тусклый свет на комод. Бутлегер попытался снять с Аиды пальто:

– Придется отослать его в чистку, чтобы избавиться от запаха дыма.

– Мне надо узнать, уцелело ли что-то после пожара.

– Пока не думай об этом, – велел Уинтер, встал на колени и осмотрел ее ногу: – Небольшая припухлость, возможно растяжение. Ты можешь ею шевелить?

Аида послушалась. Было тяжело, но вся боль ощущалась будто бы издалека.

Тут, к ее удивлению, послышался новый голос:

– Хотите, я вызову врача?

Бо. Он поставил аптечку первой помощи на комод из красного дерева с гладкими линиями современного искусства. Сумочка Аиды свисала с одной из ручек.

Уинтер покачал головой:

– Врач просто прикажет поднять лодыжку повыше и даст Аиде еще успокоительных, которые ей не нужны. Я вызову кого-нибудь утром. А ты пока оповести всех на складах о пожаре, если вдруг кто-то попытается снова провернуть этот трюк.

– Я уже позвонил Фрэнку. Вам стоит знать еще кое-что.

Уинтер тяжело вздохнул:

– Что именно?

– Помните предсказателя из храма? В то же время, как квартиру Аиды подожгли, мистер Ву выпрыгнул из окна своей квартиры. Самоубийство.

Аида даже пришла в себя на мгновение:

– О нет!

– Боже! – воскликнул Уинтер.

– Чарли следил за ним. Сказал, что видел, как Ву бросился в квартиру, будто пытался от чего-то убежать. Чарли проверил лестницу, окна – ничего. Затем услышал крики на улице и, когда вышел, увидел старика на обочине. Соседи уже его нашли. Чарли остался, пока не приехала полиция, на случай, если бы появился еще кто-то. Но так ничего и не увидел.

– Призраки или какая-то черная магия, – пробормотал Уинтер.

– Об этом я и подумал. Чарли встревожен. Он также слышал, как Ву, вбегая в квартиру, все повторял: «Пчеловод, пчеловод».

У Уинтера дернулась щека.

– Улей.

– Возможно, так себя называет их шеф?

– Скорее всего.

– В любом случае Ву в поджоге не виноват, хоть я его и не особо подозревал, – признался Бо.

– Несчастный ублюдок.

На Аиду накатила волна грусти. Ей пришелся по душе печальный старик-предсказатель, пусть он и отравил Уинтера. Может, бедняга воссоединился с женой в загробной жизни.

Уинтер тихонько поговорил с Бо снаружи, а потом отпустил помощника, закрыл дверь и опять сосредоточился на гостье:

– Ты не спишь?

Аида покачала головой. Уинтер снял с нее заляпанную лауданумом ночную рубашку, оставив в постели голой, а сам вышел в смежную комнату и начал готовить ванну.

На комоде теснилось несколько фотографий в рамочках. На первом плане семейный снимок на рыболовном причале: пара, почти наверняка чета Магнуссонов-старших, малышка Астрид, блондин примерно возраста Бо – брат-археолог – и Уинтер на несколько лет моложе, улыбающийся и прищурившийся на солнце. Без шрама.

Счастливые времена.

За этой фотографией стояло изображение поменьше: портрет потрясающей красавицы-блондинки. Длинные волосы подняты в высокую прическу, фарфоровая кожа и стоическое выражение лица.

Уинтер вернулся в спальню без обуви и рубашки, лишь в штанах и подтяжках на белой майке без рукавов. Крепкие широкие плечи и мускулистые руки боксера заставили сердце гостьи на секунду замереть.

– Кто это? – спросила Аида, показывая на фото блондинки в серебряной рамке.