Джен Беннет - Неприкаянные души (ЛП)

– Я в порядке.

Она умудрилась не потерять сумочку, какое чудо!

– Что случилось?

– Кто-то поднялся по пожарной лестнице и поджег мою квартиру.

– О, нет, нет, нет… это ужасно.

– Когда я спускалась, то сломала лестницу. Простите за это и за пожар.

Миссис Лин отмахнулась и покачала головой:

– Все мои квартирантки уже вышли, у нас есть страховка. Это мне следует перед вами извиниться: нужно было починить пожарный выход.

– Вы же не знали.

– О, в том-то и дело, что знала. Моя мать наказала починить эту лестницу, когда вы призвали ее в прошлый раз. Мне следовало послушаться.

Подъехали две машины с воющими сиренами. Все вытянули шеи, глядя, как пожарники устанавливают деревянные лестницы, чтобы добраться до остатков железной и подтащить шланг к окну квартиры. По другую сторону улицы в полубессознательном состоянии Аида прислонилась к кирпичной стене и смотрела на туманные окрестности, полные машин и зевак.

Приехала полиция. Миссис Лин отвела офицера к Аиде. Он записал ее показания огрызком карандаша: нет, она не видела лица преступника и не знала, как и почему начался пожар. Какой-то мужчина встрял в разговор, сообщив, что видел двоих, спрыгнувших с пожарной лестницы в кузов грузовика, который стоял у обочины, но машина уехала прежде, чем он успел рассмотреть модель.

От ветерка волосы растрепались, а по коже поползли мурашки даже в лисьем пальто. Все казалось бессмысленным. Зачем кому-то поджигать ее квартиру? От мыслей разболелась голова. Бедняжка на минутку смежила веки, и тут услышала свое имя.

– Аида!

Кто-то крепко обнял ее за плечи и потряс. Открыв глаза, она увидела Бо.

Как он здесь оказался? Почему она сидит на тротуаре? Должно быть, сползла по стене.

– Вы в порядке? Вам нужно в больницу? – спросил помощник.

Аида повторила то, что уже сообщила миссис Лин и полицейскому, но слова звучали как-то странно. Свет от фонаря в форме дракона отбрасывал треугольные тени на лицо Бо, подчеркивая выдающиеся скулы. Его обычно идеально зачесанные назад волосы сейчас спадали на глаза, прямо как у Уинтера в постели после секса.

– Бо, ты настоящий красавчик, – вдруг вырвалось у Аиды.

– Что с вами? Вы покраснели.

Помощник наклонился ближе. Неужели он ее поцелует? Нет, это неправильно. Она попыталась увернуться, но Бо крепко ее держал и принюхивался, а не целовал. Какая бессмыслица. Он распахнул ее пальто и посмотрел на ночную рубашку. Аида опустила подбородок и последовала его примеру. Спереди на сорочке расплылось красно-коричневое пятно.

– Откуда грязь? – спросила она. – Поэтому у меня какой-то сладкий привкус во рту? Я проснулась, чувствуя горький мед на языке. И бренди. Я, кажется, пьяна, но не помню, чтобы выпивала.

Бо что-то пробормотал по-кантонски.

– Что?

– Лауданум, опиум, – пояснил он.

Аида округлила глаза:

– Н-нет!

– Кто-то не хотел, чтобы вы выбрались из квартиры.

– Это… подожди… а откуда ты тут взялся?

– У меня квартира в квартале отсюда. Можете идти? Давайте я вас туда отведу, тут вы замерзнете до смерти.

– Миссис Лин…

– Это она рассказала мне, что случилось, и показала, где вы. Я сейчас сообщу ей, куда мы идем. Вперед.

Бо жил в крошечной квартирке в доме, втиснутом между лавкой мебельщика и чайной. Однако он протащил гостью не через парадный вход, а через дверь, которая вела в кладовую мебельщика и, наконец, в пустой вестибюль. Хитрец Бо. На лестнице пахло плесенью, но его комната на втором этаже была чистой и почти пустой: там стояли небольшая незастеленная кровать, столик с парой стульев и диванчик, на который Аида и рухнула.

– Я тут почти не бываю, – пояснил Бо. Затем кому-то позвонил. Закончив разговор, помощник вышел на несколько минут и вернулся с чашкой теплого варева. – Выпейте все залпом.

У Аиды в горле пересохло. Она глотнула из чашки и поморщилась. Теплая соленая вода.

– Пейте все, скорее.

Медиум влила в себя половину и почувствовала желудочные спазмы. Бо поставил перед ней керамическую миску, в которую бедняжку стошнило. Когда приступ прошел, Бо протянул гостье мокрое полотенце, чтобы вытереть лицо, и холодной воды прополоскать рот.

Если раньше Аида едва держалась на ногах, то теперь усталость усилилась вдвое. Бо снова вышел из комнаты, забрав миску и соленую воду, а вернулся с пустыми руками.

– Из твоего окна виден «Золотой лотос», – заметила Аида, сонно глядя на пожарников.

Огонь потушили. Интересно, осталось ли что-то от ее квартиры.

– Я иногда там ем. Супруги Лин – приятные люди.

Аида удивилась, но под действием опиума не могла ясно соображать.

– Лучшие квартирные хозяева в моей жизни. Поверить не могу, что это произошло.

– Я должен был присматривать за вами. Уинтер придет в ярость.

Аида озадаченно посмотрела на Бо:

– Он приказал тебе следить за мной?

– Не все время. Просто проверять, что вы добрались домой из «Гри-гри» в целости и сохранности. Опасно гулять так поздно.

– Я уже несколько лет прекрасно справлялась сама, и сумею позаботиться о себе в Новом Орлеане.

Бо сел рядом с ней на диванчике:

– Вы же понимаете, что разбиваете ему сердце?

– Кому?

Бо раздраженно сощурился и недоверчиво уставился на Аиду:

– Уинтер никогда не признается, но, если вы уедете, он снова разозлится на весь мир. Так что сейчас вы мне совсем не нравитесь.

Аида чуть смутилась из-за темы разговора:

– Ну, тем хуже, ведь ты мне нравишься. Спасибо, что помог. Мне надо найти дешевый отель поблизости. – Тут она вспомнила о своем бедственном финансовом положении и передумала: – Позволь выспаться у тебя на диване, а к утру я уже куда-нибудь уйду.

Бо не ответил.

Аида с трудом держала глаза открытыми.

– Я потеряла все, что имела, одежду, сбережения… Поверить не могу, что все пропало. Каждый цент, который я копила последние три года. В сумочке осталось несколько долларов. – Как странно, что по щекам потекли слезы, ведь она вроде не собиралась плакать. – Каждый раз, когда я пытаюсь планировать будущее, мир выступает против и отбирает его. – Она попыталась махнуть рукой, но слишком устала. – Взгляни на меня: даже обуви нет. Я снова всего лишилась, как в детстве.

– Простите.

Аида пожала плечами:

– Что мне еще остается, кроме как начать с нуля в Новом Орлеане? И, к твоему сведению, я не хочу уезжать.