Пепел короля, проклятого звездами - Карисса Бродбент

жизнь и не увидеть всего, что есть в Обитрах. Историю этого места и… – Она осеклась и продолжила: – Мне не пристало болтать. Прошу прощения.

– Не за что.

Приятно было видеть, как кто-то искренне чем-то восхищается. Я не разделял восторгов Лилит и не воспринимал Обитры полным красот и возможностей. Такая мысль была мне чужда. А от ее слов веяло романтизмом.

– Тяжело было расставаться с родными местами? – спросил я.

– Нет. Я всегда чувствовала, что я там чужая.

– А все остальное? – задал я новый вопрос, имея в виду обращение.

Лилит остановилась. Теперь она отводила глаза.

– Заранее прошу прощения за то, что скажу… Почему ты говоришь со мной?

– А ты действительно прямолинейна, – не удержался я от смеха.

Она закинула за ухо выбившуюся прядь.

– Я росла с сознанием, что проживу очень короткую жизнь. Это научило меня прямоте.

– Ценю твой ответ. Получается, что жизнь, растянутая почти до бессмертия, приучает живущих к витиеватому изложению мыслей.

Мы пошли дальше.

– Раз уж мы говорим без обиняков, признаюсь, что меня удивило известие о том, что Вейл – вампир из родовой знати – обратил человеческую женщину и взял ее в жены. Я ожидал увидеть очень красивую, очень учтивую и очень покорную особу.

– Я не то, не другое и не третье, – сказала Лилит.

По правде говоря, она была вполне красивой, но не в моем вкусе. А вот что касается учтивости и покорности… эти качества у нее напрочь отсутствовали.

– Ваше величество, я не умею играть в придворные игры. Скажи мне напрямую: что тебя тревожит? То, что я поставлю тебя в неловкое положение на этом… торжестве?

Такая мысль не приходила мне в голову, однако… кому-то надо проследить, чтобы Лилит ненароком не заговорила с кем-либо из важных и обидчивых гостей.

Я не знал, в какие слова облечь мой следующий вопрос и до какой степени я могу быть откровенным с малознакомой женщиной. Сам наш разговор невольно заставлял меня раскрываться.

– Ты убедишься, что большинство вампиров не слишком высокого мнения об обращенных, – наконец сказал я.

– Я это уже поняла.

– Обращая человека, многие вампиры делают это вовсе не от избытка благих побуждений. Мой создатель не был исключением. Раз тебе нравится прямота, буду с тобой откровенен. Лилит, если тебе тяжело среди нас, тебя никто не удерживает. Если обращение состоялось против твоей воли…

– Нет, – выпалила она и засмеялась, словно я сказал глупость. – Ничего подобного. Вейл обратил меня, чтобы спасти мне жизнь.

Услышанное меня не убедило. Хотелось сказать ей: «Они всегда так говорят».

«Ты хочешь жить?» – когда-то спросил меня Некулай. И я ответил «да». Словно последний дурак, я умолял сохранить мне жизнь.

– Иногда это так и начинается, – продолжил я. – Но потом…

– Я нахожусь здесь потому, что хочу, – твердо заявила Лилит. – Вейл относится ко мне с уважением и любовью.

Лилит не лукавила. Я наблюдал за ней и Вейлом. Однако я не торопился отбрасывать свой скептицизм. Вейл собственными глазами видел чудовищные издевательства над обращенными рабами при дворе Некулая и считал это вполне нормальным.

– Хорошо, – сказал я. – Рад это слышать. Но знай: если что-то изменится, удерживать тебя насильно никто не будет. Ни в Обитрах, ни при моем дворе.

Лилит едва заметно улыбнулась:

– Приятные известия. Не думала, что короля так заботит моя судьба.

Она остановилась перед двустворчатой дверью.

– Мы пришли. Спасибо, что проводил меня, – сказала она и слегка поклонилась.

– Только кланяться не надо, – отмахнулся я.

Я повернулся, но Лилит окликнула меня:

– Постой, король.

Я взглянул на нее через плечо.

– Ты не доверяешь Вейлу, – сказала она.

Сущая правда, однако я не собирался признавать это вслух.

– Вейл – мой главнокомандующий. Если бы я ему не доверял, то не назначил бы на столь высокий пост.

Мои слова не убедили Лилит.

– Все равно ты его недолюбливаешь. Почему?

Айксовы титьки! Ну и женщина.

– Уверен, что и у Вейла есть претензии ко мне.

Лилит не ответила, но ее молчание было красноречивее слов.

– Постепенно ты поймешь, что долгая жизнь – штука весьма странная, – сказал я. – За пару веков очень многое в мире может измениться, а ты все это помнишь и тащишь с собой, как мешок хлама. Вот на что мы тратим столетия.

– Это не так уж сильно отличается от жизни людей, – сказала она, улыбнувшись.

– Возможно, – пожал я плечами и снова повернулся.

Хватит с меня откровенных разговоров.

– Спокойной ночи, Лилит. Спасибо, что удовлетворила мое любопытство.

Глава тридцать вторая

Орайя

Замок выглядел иначе. Не помню, был ли он уже таким, когда мы отправлялись в Лахор, или изменился за время нашего отсутствия. Верными могли оказаться оба варианта. Перед отъездом я находилась в таком тумане горя и гнева, что едва замечала окружающий мир.

Сейчас, бродя по сумрачным и пустым коридорам замка, я мысленно спрашивала себя: всегда ли эти стены были такими… голыми? Я же помнила их в дни правления моего отца. Потом все произведения хиажского искусства убрали. Я ожидала, что их быстро заменят ришанским искусством, ришанскими трофеями и прочими ришанскими атрибутами, возвеличивающими власть нового короля.

Но Райн и не подумал украсить стены. Он оставил их голыми. Весь замок был пустым, словно запертым в пространстве между выдохом и вдохом.

Возможно, поэтому той ночью меня и потянуло в кварталы, населенные людьми. Если в замке, который я привыкла считать своим домом, не осталось ничего знакомого, поищу знакомые приметы на здешних улицах, среди обветшалых домов. Ведь эти улицы наравне с замком ковали и оттачивали мой характер.

А может, мне просто требовалось убить кого-то из тех, кто это заслужил. Пожалуй, да.

Но, попав сюда, я убедилась, что человеческие кварталы тоже изменились. Они стали… тихими.

Я не бывала здесь несколько месяцев; со времен состязаний Кеджари, когда мы с Райном заглядывали сюда. В прошлом, стоило мне на пару недель забыть о своих обязанностях, на этих улицах кишели вампиры. Казалось, сегодня меня ждет обильный урожай.

Однако, к своему изумлению, я не нашла ни одного. Ни одного охотящегося вампира. Вот так.

Пробродив несколько часов кряду, я вздохнула и привалилась к стене, неохотно убрав мечи в ножны.

Неужели я всерьез досадовала, что не найду сегодня ни одной жертвы, достойной моих мечей? Это попахивало эгоизмом. Мне следовало радоваться отсутствию вампиров.

Я радовалась.

И недоумевала. Это было как-то подозрительно.

Порыв ветра очень кстати осушил пот у меня на лбу и щеках. Он же раскачал деревянную вывеску напротив, ударяя о кирпичную стену. Я взглянула на вывеску. Некоторые буквы отвалились. Когда-то вывеска