И.О. Злой Королевы (СИ) - Циль Антонина

***

— Кто ты? — Камилла шагнула к нему из темноты зала.

Эвейн содрогнулся. Некогда прекрасная дочь короля еще не утратила былой красоты, но Тьма успела наложить отпечаток на ее черты. Она превращалась в лича – неживое-немертвое существо, с одним из которых Эвейн лишь раз столкнулся в Тень-Долине, но и того раза ему хватило, чтобы держаться от личей подальше.

— Я принес… моя королева, вы дали поручение доставить вам сердце и печень Моргаты.

— Я посылала Довьена. Ты не Довьен.

— Эвейн тейр Фэрэль, к вашем услугам. Довьен… мертв.

— Он и раньше не был особо живым, — алые губы королевы растянулись в улыбке. И зубы под ней тоже оказались… алыми.

— Его развоплотила дракониха Моргаты.

— Бедняга. И ты решил послужить вместо него за вознаграждение? Я тебя вознагражу.

Превращением в себе подобного лича в самом лучшем случае, подумал паладин, но вслух сказал:

— Благодарю, моя королева.

— Моргаты… она мертва… я видела. Глупая, могла бы стать бессмертной… Давай сюда свою добычу. Ты предан Ордену?

— Да, госпожа.

— Служи мне.

Глаза привыкли к темноте. Эвейн подошел к длинному столу, во главе которого расположилась Белоснежка. Высокая служанка с неживым лицом принесла огромный поднос, и Эвейн сгрузил на него ношу из окровавленного мешка. Та же служанка подала госпоже нож и вилку.

— Это действительно плоть Моргаты? — уточнила Камилла. — Я чувствую магию, но она так неясна.

— Это сердце и печень Моргаты, — подтвердил Эвейн, преданно глядя в глаза королеве.

Но потом слегка отвернул голову, словно ему было неприятно смотреть на пиршество Камиллы. Та довольно улыбнулась и взялась за нож.

Кусочек, еще один… сырое мясо не так вкусно, как приготовленное на огне. Белоснежка с трудом прожевала ломтик печенки.

Риск был большим, но, кажется, и этот план сработал. По мере того, как Камилла ела, ее лицо расслаблялось. Вот уже и вилка переместилась в правую руку – детям всегда удобнее есть без ножа.

— По крайней мере, так мы ее назвали… Моргатой, — Эвейн деликатно прокашлялся.

— Что? — Камилла застыла. Кровь стекала у нее по подбородку.

— Говорю, мы назвали ее Моргатой. Бедная свинка. Какие-то темные маги повадились зачаровывать свиней, предназначенных для драконихи Галаты. А в деревне вечная путаница с доставками. Вот свинок и перепутали, и не раз. Кто съедал порченое мясо, тот через несколько минут впадал в детство и начинал нести какой-то бред. Не волнуйтесь, моя королева, маги из госпиталя, что стоит на границе с гномьими землями, пытаются найти лекарство. Думаю, уже скоро найдут.

— Что? — грозно повторила Камилла, приподнимаясь.

У Эвейна в голове пронеслись все слухи о жестокости Белоснежки. И ванны с кровью жертв она принимает, и пытает, и драконам неугодных скармливает… но последнее вряд ли. Драконы людей не жрут, а барон Дьюз, о котором говорили, что его сердце отдали на закуску троллям, жив и здоров. Именно он рассказал Эвейну, где королева хранит свое Зеркало, в обмен на жизнь.

Белоснежка облизала губы, плюхнулась на стул и капризно протянула:

— Куда делась моя кукла? Эй ты, в плаще! Быстро искать мою куколку, а то папе расскажу!

Вайсдан. На мгновение стало жалко, что я отказалась от воспоминаний Моргаты. Но и другого пути для меня не имелось. Человек состоит из прошлого, планов и ежесекундных решений. С памятью Катарины я бы стала каким-то другим.

Дом действительно был небольшим, по местным меркам, не замок, а скорее особняк.

Звук шагов разлетался по нему гулким эхом. Первый этаж... кухни, хозяйственные помещения, огромный зал с камином, в который я могла бы поместиться в полный рост... просторные комнаты для слуг. Бригитте и Руте здесь бы понравилось...

Я поднялась наверх... А здесь бы у каждого имелось по... отдельным покоям из нескольких комнат. Но нам и в амбаре было неплохо.

Вот и комната Моргаты. Гладкие стены, расписанные цветами и сценками из рыцарской жизни... Единороги и томные девы, драконы, водопады… вот рыцарь сражается с целым полчищем нечисти... Дева верхом на драконе пролетает над коленопреклоненными жителями деревни... Ковер с восточными узорами…

Целый мир на стенах детской комнаты. Кое-где сохранилась мебель. В камине – сухие поленья, на кухне покачиваются над очагом медные сковородки. Хоть сейчас заселяйся и живи.

«Пора».

— Еще минуту.

Я коснулась стен. Очень хотелось сказать замку, что я еще вернусь, но я не стала давать обещаний, который могли остаться невыполненными.

…

В полной тишине Галата опустилась посреди площади у рынка. Спрыгнув с шипастой спины, я огляделась.

Вот Гарлак чистит крылья чуть поодаль. Он ни на что не намекает, просто присутствует, но вряд ли кто-то осмелится приблизиться к огромному самцу с недобрыми целями. Или к нам. Время от времени Гарлак окидывает толпу цепким взором, и тогда осмелевшие передние ряды откатываются к воротам.

— Моргата… Моргата… — проносится по рядам селян, и мне очень хочется спрятаться под крыло драконихи.

Валата мы оставили в Вайсдане. Там Трисс и Клара, служанки (вернувшиеся больше из любопытства, меня-то они никогда не боялись), старая Мейгл с несколькими девушками из деревни и отряд орков.

Матушка Клара в приподнятом настроении. Она в нас верит. Сейчас ее занимают только подушки и одеяла для «гостей». На кухне маловато посуды. Камины нужно бы почистить. Без свинины и приготовить-то особо на такую толпу нечего, ну да она пошлет орков на охоту.

Толпа не очень-то верит, что я Кровавая Королева. Я сама не слишком уверена. Магии не осталось. Черное платье разлетелось на… воронов, сразу как я очнулась. Вот бы…

Меня слышат. Черные птицы пикируют с неба, Гарлак от неожиданности выпускает клуб дыма. На этот раз платье у меня не только из перьев, но и из лепестков черной розы. Ворон и роза. Символично. Что ни говори, тело мое никуда не делось. И в моих жилах течет кровь магов.

«Услуга», — слышу я в голове.

«Спасибо. Кто ты?»

Это не Галата и не Гарлак. Голос в голове тихо смеется.

«Я Галата, Гарлак, Болтон, Лагайн, Валат, Моранз… Я все драконы мира».

«Ты… Драконий бог? И ты на нашей стороне?»

Тихий смех растворяется в наступившей тишине…

Зрелище превращающихся в мерцающую ткань воронов немало впечатляет зрителей. Теперь они верят. Как и воины барона Холенца, и закованные в железо рыцари во главе с незнакомым мужиком на мощном першероне.

Мужик мрачен. Хмурится. Поджимает губы так, что рот выглядит кривой трещиной. Рыцари и воины опускаются на одно колено. Мужик на першероне склоняет голову. И на том спасибо.

— Родерик тейр Ардайн, — наклоняется ко мне Тарун.

— Тот самый мятежный барон? Который провозгласил себя герцогом земель за Верхним Вайсом?

— Он самый. Дескать, возвращение драконов в Северное Гнездо настолько его впечатлило, что он решил присоединиться к нам, — хмыкает орк. — На самом деле, объяснение простое: из Тень-Долины полезла всякая гадость, полагаю, не без участия Белоснежки. И если раньше барон чуток колебался, то тут сразу проникся преданностью к законной жене Эрхарда Второго и его потомкам. Кстати, народ почему-то убежден, что Кайл и Трисс – твои дети.

Я с трудом справляюсь с тем, чтобы не закашляться.

— Это во сколько же я бы тогда родила Кайла? В семь?!

— Они считают, что у тебя есть власть над временем. Смерть-то ты победила, замок вернула. А как иначе? Орден раззвонил, что тебя уничтожило гномье серебро. Остальное люди сами додумали. А ты вернулась… с того света. Теперь на тебя… уповают. Дела-то нехорошие творятся. В деревнях и городах поднимаются кладбища, нечисть сбивается в стаи, даже та, которая обычно охотится в одиночку… Много беженцев. Люди бегут в Нижний Вайс. У них одна надежда – на драконов.

Да, задачка с несколькими неизвестными…

— И это все Камилла?! — восклицаю я.

— Не только, — раздается у меня за спиной.

Барон тейр Ардайн. Он спешился, но выглядеть субтильнее от того не стал. Родерик с почтением кланяется, грохоча железом. Мне все время кажется, что несмотря на габариты барон вот-вот рухнет под тяжестью лат.