Императорский отбор, или Его строптивое счастье - Наталья Самсонова

подруги едва не опоздали на обед, а после, все так же не заходя в свои покои, они с новыми силами вгрызлись в старые газеты.

- Ох, опять,- Милли неудачно задела стопку свежей прессы и Хестер пришлось ей помогать.

Последним леди Аргеланд подняла черно-красное издание городской стражи. Подняла и замерла, увидев один из заголовков:

«Найден мертвым боевой маг Горм Непобедимый, подробности на стр. 21».

- Хестер?

- Как же так? – леди Аргеланд опустилась на пол и принялась шуршать страницами,- как же так?!

10.2

- Хестер, в чем дело?! – Милли опустилась рядом с подругой и заглянула ей через плечо,- обнаружено тело молодого мага, со следами пыток… Ты его знаешь?

Медленно вдохнув и так же осторожно выдохнув, леди Аргеланд кивнула. Ей потребовались все ее силы, чтобы не накричать на подругу – настойчивость Милли сейчас была излишней.

- Вытрясу из библиотекаря чай,- тихо проговорила Милида и поднялась на ноги,- если нужно – плачь, не держи лицо. Только не передо мной.

Тихо прошуршал подол юбки и Хестер осталась в закутке одна. Привалившись спиной к ножке стола, она невидящим взглядом уставилась в стену. Внутри нее поселилось сосущее чувство потери. Пусть она знала Горма меньше неделе, пусть родство меж ними было очень дальним, пусть.

«Могла ли я как-то повлиять на это?», она прикусила губу и прижала к груди сводку.

Милли вернулась, а вместе с ней и служанка с подносом.

- Мне нужно посмотреть на него,- проговорила вдруг леди Аргеланд.

- Иди уже, сама все сделаю,- Милли выгнала любопытную служанку и протянула Хестер руку,- кто он тебе?

- Очень и очень далекий родственник,- Хестер приняла помощь подруги и, поднявшись на ноги, тут же принялась нервно мерить шагами закуток. – Я боюсь, что он пострадал из-за меня.

«Он ведь согласился говорить только из-за того, что моя кровь пробила его защиту», пронеслась в голове мысль.

Пронеслась, а после вернулась вместе с давящим чувством вины.

«Могла ли я тогда поступить иначе?», она приняла чай и бездумно посмотрела на дно чашки, где покоилось несколько чаинок. «Я собиралась использовать это сама, так что… Так или иначе, но я бы привлекла к нему внимание».

Действительно, ведь после того боя не могли не пойти слухи! Горм Непобедимый сошел со своей недосягаемой высоты – есть о чем посудачить.

«Вероятно, слухи дошли и до Тирриил», тут леди Аргеланд задумалась, не рановато ли она назначила главного негодяя и мерзавца? «Он заинтересован в том самом острове, он собирал по всему королевству тех, в ком течет наша кровь».

А через секунду Хестер вздрогнула – теперь он знает, что Аргеланды не погибли!

«Если я сейчас начну суетиться и пытаться связаться с отцом и братом, то только привлеку к ним внимание», сказала Хестер сама себе.

Хотя первым ее порывом было выбросить кольцо невесты и, вместе с волкой, мчаться домой. А после, схватив отца и брата, вернуться и закрыться щитами в выжженом графстве.

«И умереть от голода, посреди ядовитой пустыни», цокнула она, усмиряя панику.

- Я каждый день пишу отцу,- сказала Милли,- передать что-нибудь твоим?

Вдох-выдох и…

- Нет,- Хестер покачала головой,- не нужно.

В Ямах леди Аргеланд была с волкой. Вычислить ее достаточно легко, но она все равно не будет привлекать внимания. Постарается.

- У меня есть свой способ,- пояснила она.

Этим самым способом являлась Конфетка. Ночью Хестер отправит ее с письмом, где расскажет обо всех своих ошибках и проступках. Отец… Отец придумает, что делать. Наверное.

- Мне нужно найти Императора,- отмерла Хестер.

И услышала нервный смешок Милли:

- Ты полегче, подруга.

- А?

- Просто, звучит так, будто ты хочешь найти сапожника, или портниху,- Миллида старательно смотрела в чашку,- я не буду задавать глупых вопросов из разряда «что у вас там происходит», но… Хотя бы сделай вид, что вы, мгм, не слишком тесно знакомы. Отошли к нему волку с письмом, не ходи сама. Авинская уже подстраивала тебе покушение, а если за дело возьмется ее отец… Сама понимаешь, может и не повезти.

Хестер прикрыла глаза – она и не думала, что все ее метания со стороны так заметны.

- Дело не в том, что у меня… что я… Дело в том, что мы случайно оказались в одном и том же месте. И этот человек знаком нам обоим. И я подумала, что ты-понимаешь-кто может помочь мне увидеть тело.

Милли только вздохнула:

- Зачем? Просто… Ты уверена, что это зрелище, которое тебе необходимо?

- Да,- твердо кивнула Хестер.

Она должна знать, где находится та магия, что обеспечивала Горму всю его непобедимость. Она должна это знать.

10.3

Забрав из библиотеки сводку, Хестер быстрым шагом направилась к выходу в парк. Пройдя немного вглубь и налево, она подошла к приметному кусту, который постоянно виден из ее окна. А после, оглядевшись, свистнула так, что где-то в стороне закричали птицы.

Через несколько минут ошеломленная, но радостная Конфетка крутилась у ног леди Аргеланд. А та, обведя карандашом заметку о Горме, приписала рядом свою просьбу.

- Найди Императора, Даррена Тиваррана, Алькора Неизвестного,- проговорила Хестер, глядя волке в глаза.

Когда Конфетка понимающе вуфнула, леди Аргеланд протянула ей сводку:

- Отдай ему, поняла?

- Вуф!

- Я брошу на тебя чары неприметности, мы тренировали это, помнишь? Тишь.

Волка тут же чуть напружинила лапы и припала к земле. Это была последняя команда, которую они натренировали до Прорыва. Чары неприметности и особые, текучие движения позволяли Конфетке оставаться незаметной даже на открытых освещенных пространствах. Но лучше всего это все работало ночью – волка просто растворялась в тенях.

Вернувшись в библиотечный закуток, Хестер постаралась включиться в работу. Но, в итоге, просто села за стол и принялась бездумно крутить в руках свой карандашный огрызок.

- Если хочешь, я могу подарить тебе свой набор карандашей,- сказала вдруг Милли,- папенька мне привез, а во мне таланта ни капли.

Хестер посмотрела на огрызок, а после покачала головой:

- У меня есть и другие, просто этот особенный.

Единственное, что осталось от наставника Оддли. Маленькая записная книжка и карандаш, который за год почти сточился. В тот день Хестер одолжила их у старика – своего под рукой не оказалось, а картина была до того привлекательной, что захотелось сделать набросок. В записной книжке так и остался набросок иссохшего дерева и диковиной