Элизабет Нотон - Отмеченная

И разве не замечательно, что сейчас за дверями на страже стоял как раз Грифон? Все-таки хорошо, что Орфей перенесся прямо в ее комнату. Изадоре только не хватало рукопашной драки посреди собственной гостиной.

Волосы Орфея, длинные спереди и короче на затылке, падали воину на глаза; на нем были черная футболка, низко сидящие на бедрах джинсы, видавшие виды военные сапоги и черный длинный кожаный плащ. Принцессу, как и всякую арголейку, – возможно даже больше других, – завораживала человеческая мода, поэтому она и выбиралась через портал только для того, чтобы увидеть, что люди делают и носят. Но в отличии от других арголейцев, Орфей умел незаметно переходить из одного мира в другой, чтобы удовлетворить свои странные желания, и ему было наплевать, кто и что о нем думал.

И это отражалось на его речи и одежде – даже в манерах, как будто Орфей был готов напасть на любого, кто косо на него посмотрит. Если он не поостережется, то долго не проживет.

Орфей склонил голову на бок.

– Ты плохо выглядишь, Иза. Только не говори, будто сохнешь по своему аргонавту. Ходят слухи, что он тебя бросил.

Изадора смерила его раздраженным взглядом.

– Вообще-то это тебя не касается, но Терону нужно закончить одно важное для аргонавтов дело до нашей... свадебной церемонии.

На губах Орфея мелькнула слабая улыбка, и Изадора выругала себя за запинку, которая ясно демонстрировала, насколько принцессу пугала предстоящая свадьба. И не стоило показывать свою слабость этому хитрецу.

– Это весьма интересно: его отлучка в такое важное время и то, что он не готовится к церемонии помолвки. Прости меня, но я не приду на торжество. Полагаю, если жених не очень-то участвует в предсвадебной суматохе, то с чего беспокоиться мне? – Орфей опустился в мягкое белое кресло на другом конце комнаты, а Изадора стиснула зубы. – Посмотри правде в глаза, Иза. Если большой, плохой жеребец занимался бы прежде всего семейными проблемами, то мне бы не пришлось сюда приходить.

– Ты сволочь.

Орфей улыбнулся во весь рот и положил ноги на низкий стеклянный кофейный столик.

– Ой, Иза, ты ранишь мои чувства. Нет, правда. Я пришел сюда, пожертвовав своим сном, чтобы помочь тебе – в который раз, – и что в ответ? Осыпаешь меня оскорблениями. – Он поцокал языком и покачал головой. – Ты мне просто сердце разбиваешь, честное слово.

Орфей пришел сюда не только потому, что хотел сохранить свою тайну, но и потому, что знал: она в отчаянии, раз решилась позвать его. И это давало ему право ею управлять. Отказываясь показывать слабость,

Изадора задрала подбородок.

– Во что это мне обойдется?

– Зависит от того, о ком речь, – ответил он, озорно изогнув бровь.

Она на минуту задумалась, а затем ответила:

– О Персефоне.

Его хохот заскрежетал, точно звук ногтей, царапающих классную доску.

– Подожди, дай подумать. – Он поднял палец, посмотрел вокруг, словно прислушиваясь к чему-то, затем покачал головой. – Да. Нет. Она и пяти минут не пожелает на тебя тратить.

– Пожелает, если ты ее попросишь, – поспешно выпалила Изадора, не обращая внимания на сарказм Орфея.

Судя по лицу Орфея, на самом деле никакой гарантии не было.

– Даже если бы я и хотел, ее муж – проклятый сукин сын – этого не допустит.

– Ему необязательно знать.

Орфей прищурился.

– И как же ты собираешься держать Аида в неведении? Твой аргонавт уже обучил тебя своим джедайским приемам контроля над разумом?

Изадора проигнорировала вопрос, потому что не поняла, о чем речь. Ей не понадобится контроль над разумом, если Орфей отдаст ей плащ-невидимку. Арголеец пользовался плащом, когда хотел запрыгнуть в постель к человеческим женщинам, которых он соблазнял одну за другой. И однажды одолжил плащ самой Изадоре, когда она отправилась через портал, чтобы найти Акацию. Артефакт обладал такой силой, что трюк срабатывал как с людьми, так и с богами.

– Э, нет, ни в жизнь, – отрезал Орфей, догадавшись по лицу Изы о ее намерениях.

– У меня осталось совсем мало времени. И ты, Орфей, единственный, кто может мне помочь.

Его глаза сверкнули зеленым, как у демона, затем вернулись к нормальному серому цвету. На секунду она испытала страх, но подавила его. Только Изадора знала о настоящих предках Орфея, а прежде она да его отец, бывший аргонавт, который уже – весьма кстати – умер. Даже Грифон не подозревал, что его брат – наполовину демон. Изадора узнала правду только потому, что однажды отправилась за ним в лес, куда Орфей часто уходил в одиночку по непонятным для нее причинам. Принцесса надеялась убедить его помочь ей и увидела, во что он способен превращаться.

От воспоминаний Иза содрогнулась. Она могла бы ускользнуть, вернуться в Тайрнс и сдать его властям. Но видение ее остановило. Это было последнее видение будущего, которое явилось ей до того, как способности принцессы пропали. И в нем Орфей – в своей демонической форме – спас ее.

Он посмотрел на темные окна.

– Я ни черта тебе не должен.

Иза знала, что Орфей лжет. Он сознавал, что его судьба в руках принцессы. Одно ее слово, и его казнят. Если арголейцы свысока смотрели на людей, то к демону в своих рядах они отнеслись бы в сто раз хуже.

Между ними повисло молчание. Иза не удивилась бы, испарись сейчас Орфей из ее покоев, но он произнес:

– Скажи мне, почему ты хочешь с ней встретиться.

– Это личное.

– Да ну нафиг. Если уж просишь меня рискнуть собственной шкурой, чтобы доставить тебя к Персефоне, то лучше прекрати молоть ерунду, вроде «это личное».

Изадора закусила губу в нерешительности. В конце концов она поняла, что выбора у нее нет.

Стараясь не растерять остатки смелости, она взялась за юбку и медленно подняла подол, чтобы показать ему метку высоко на внутренней поверхности правого бедра. Крылатый символ омеги. Иза лишь недавно поняла его значение.

Орфей широко раскрыл глаза и выругался на родном языке.

В точку. Он явно в курсе, что обозначает метка. Но ведь Орфей был наполовину демоном, поэтому можно не сомневаться – он прекрасно разбирался в древних легендах.

Иза опустила юбку. Самодовольная маска слетела с лица Орфея; теперь на нем явственно читалось «вот же ската», да так четко, что Изадоре до конца жизни не забыть.

– Мне нужно увидеться с Персефоной, потому что лишь она может повлиять на Аида и уговорить его изменить договор.

Гость перевел изумленные серые глаза с юбки на лицо принцессы. Если и существовал другой человек во всей Арголее, кто не желал, чтобы пророчество сбылось, так именно Орфей.

– А если он откажется?

– Тогда мы оба, скорее всего, покойники. – Она прищурилась. – А теперь говори: ты мне поможешь или нет?