Изменчивая судьба - Тэмми Блэквелл

ненависть. — Мне не терпится увидеть, как тебя поставят на место.

— Новый дедлайн, — я села на пятки. — Или ты уходишь отсюда в течение пятнадцати минут, или я закончу то, что начал Лиам.

Я ожидала многого, но точно не пистолета. Я метнулась влево, схватила Маки за руку и использовала инерцию его движения, чтобы перебросить его через себя… и прямиком в костер под открытым небом, который Лиам развел ранее.

— Тебе лучше остановиться, упасть и покататься, приятель, — сказал Джэйс, когда горящий Маки заскочил обратно на крыльцо.

Тоби набросил плед на плечи Маки и повалил его на землю.

— Четырнадцать минут, — мой голос звучал холодно и твердо вопреки адреналину, курсировавшему по венам.

Маки скинул плед, и я увидела ожоги на его левой руке и спине там, где рубашка оказалась прожжена. Они выглядели болезненными, но не угрожали жизни. Отправив нас напоследок в пешее эротическое путешествие, он спрыгнул с крыльца и абсурдно ленивой походкой направился к дороге.

Глава 27

— Как у тебя на самом деле дела? — спросила я у Чарли, плюхнувшись рядом с ним на диван-качалку. Взрослые разбрелись по кроватям и надувным матрасам, оставив толпу моложе двадцати лет тусоваться на крыльце.

— Я в порядке, — он выглядел искренне сбитым с толку. — А что?

Я схватила его трость и покрутила, как те девчонки из марширующего оркестра крутят свои деревянные палки.

— Да просто.

Джэйс, который опять обнимался с Талли, протянул руку и забрал трость, которая не перестала вращаться в его руках.

— Его левая нога и спина в ужасном состоянии. Позвоночник был сломан, а нога пострадала от пулевого ранения. Он должен был выстрелить во внутреннюю сторону бедра, но промазал.

Я сложила пальцы пистолетиком и навела на свою ногу. Затем попробовала под другим углом. И еще под другим углом.

— Ладно, сдаюсь. Как ты промазал?

Чарли сполз пониже по сиденью и поднял здоровую ногу. Трость взлетела в воздух. Он поймал ее не глядя до того, как она ударила бы его по голове.

— Видимо, я просто неуклюжий.

Я рассмеялась, потому что от меня ожидали этого, но это казалось неправильным. Я взяла его под руку и положила голову на его плечо. Когда-то возможность сидеть так с Чарли вызвала бы восторг в моем сердце, но теперь это оказало противоположный эффект. Возможность прикасаться к нему и знать, что он в порядке, успокаивала меня.

— Ты же знаешь, что я очень зла на тебя, верно? Что это за идиотское решение? О чем ты думал, пытаясь в одиночку разделаться с Альфа-Самцом и тремя членами Альфа-Стаи?

— Сначала я думал «Я не позволю им убить одного из моих лучших друзей»; потом я думал «Я не позволю им убить меня», а под конец я думал, что торт — это ложь, но почти уверен, что тогда уже сказывалась травма мозга.

— Во-первых, торт — это ложь? Ну спасибо за веру. А во-вторых, травма мозга? Серьезно?

Джошуа, который уже на две трети заснул, приподнял одно веко.

— Кто сказал «торт»?

— Да не столько травма мозга, сколько сотрясение, — сказал Джэйс.

— Сотрясение — это и есть травма мозга, гений.

Джэйс посмотрел на Талли, и та подтвердила мою правоту.

— Ну, его мозг больше не травмирован, так что все в шоколаде.

И снова Джошуа приоткрыл глаз.

— Кто сказал «шоколад»? — а потом он захрапел.

— У него расстройство пищевого поведения или расстройство сна?

Этот парень казался неплохим, и я вовсе не возражала против принципа «враги моих врагов — мои друзья», но Джошуа был каким-то странноватым.

— Это проблема с биоритмами, — сказал Джошуа, не открывая глаз. — Бодрствование весь день убивает меня.

— Справедливости ради, ты ужасный сластена, — сказала Талли. — Видимо, вечная жизнь позволяет сидеть на диете из сахара и крахмала без опасения заработать себе диабет.

— Ты просто завидуешь.

— А ты каким-то образом разговариваешь и храпишь одновременно. Иди в кровать.

— Талли Мэттьюс, я тебе в деды гожусь. Не указывай мне, что делать.

Мы все сидели и смотрели, как Талли сверлит его взглядом.

— Ладно, — он капитулировал буквально через тридцать секунд.

Вскоре после того, как Джошуа уполз в дом, все начали поддаваться измождению. Я тоже устала, но пока не могла загнать себя внутрь. Из-за притока людей Мишель перераспределила спальные места, отчего мы с Лиамом оказались в одной комнате. Я не хотела оказываться в такой ситуации. Так что я оставалась на крыльце, в коконе из одеял, и смотрела на звезды.

— Найдется местечко для меня?

Я приподняла одеяло с одной стороны.

— Для Талли место есть всегда.

Моя лучшая подруга устроилась рядом со мной и положила голову на мое плечо.

— Валяй, — сказала я, когда ощутила мягкое касание ее Видения. Поскольку она соприкасалась со мной, я знала, какие эмоции она испытала: удивление, сочувствие и, наконец, раздражение.

— Я снова сделала это.

— Снова сделала что? — переспросила она.

— Облажалась с образованием пары, — я потерла лицо ладонью. — Боже, я ненавижу этот аспект жизни оборотней. Разве отношения недостаточно сложны без этого сверхъестественного связывания на всю жизнь?

— Поговори со мной об этом.

— Зачем? Ты разве не прочла все в моей голове?

Она прижалась потеснее, и запах ее детского шампуня перебил все остальные запахи. Этот аромат вызывал столько воспоминаний, что у меня встал ком в горле.

— Может, мне надо, чтобы ты мне объяснила.

— А может, ты пытаешься применить какую-то психологическую фигню.

Тихая усмешка.

— Может, но ты все равно расскажи.

Я вздохнула.

— Рейчел говорит, что мы с Лиамом пара, и поскольку я улавливаю от него проблески эмоций так же, как когда ты проецируешь их на меня, я склонна ей верить.

Потому что давайте будем честны, именно этим и были те фантомные эмоции. Я никого не одурачила, притворяясь, будто это не так.

— И ты не хочешь быть парой Лиама?

С неба упала звезда, и я как маленькая девочка молча загадала желание.

— Ты знала, что по словам Рейчел ты звезда? Все Провидцы такие. Вы звезды, а я Луна. Не знаю, кем должен быть Джошуа. Может, он облачко.

— Скаут, ты уходишь от вопроса.

Да. Да, так и есть.

— Он не тот, кем я его считала.

— И это хорошо или плохо?

— Он не сердитый, — сказала я. — Ну, он сердится, но в то же время он грустит. И чувствует себя виноватым. И до ужаса подавлен бременем всего мира на его плечах.

— Мне это напоминает одну девочку со светлыми волосами.

— Он такой доминантный и командующий, что постоянно хочется его придушить, но когда никто не смотрит, он добрый и