Императорский отбор - Сергей Николаевич Чехин

простыни намертво въелась кровь — похоже, императрицу избили прямо в кровати, а затем волоком потащили на улицу. Что довольно странно — как можно проспать вспыхнувшие в городе беспорядки?

И почему она не оказала сопротивления? Конечно, можно предположить, что все багровые следы остались от налетчиков, но тогда отметин было бы в десятки раз больше. Уж я-то видел вампиров за работой, а тут характерные брызги, как будто женщине расквасили лицо — причем явно не руками.

Гнев толпы неутолим, о чем говорят посмертные фотографии Муссолини и Каддафи. И здесь была не вынужденная казнь, как в случае с семьей Николая Второго — где также не обошлось без чрезмерной жестокости — а показная расправа над ненавистными упырями. Остается лишь узнать, действительно ли Анхальты заслужили такую злобу или же речь идет о местной вариации кровавого навета?

— Кошмар, — напарник выдохнул и перекрестился, глядя на осколки зеркал и перевернутый туалетный столик так, словно зверское убийство случилось не полвека назад, а вчера. — Несладко же им пришлось.

Молчаливый как тень гвардеец не удержался от тихой усмешки. Меня же обнадеживало то, что за прошедшие годы здесь никто не ошивался — даже вурдалаки. Все золото и каменья, само собой, вынесли победители, вот только книги и рукописи не показались им особенно ценными. Я присел перед опрокинутым шкафом и достал из-под горки пыльных томиков измаранные и усеянные кляксами листы, сшитые в увесистую стопку. Черновой вариант работы назывался довольно эпично: «Подлинная история государства российского без орденской цензуры и лживых наговоров». Немного разобравшись с датировкой, я узнал один крайне любопытный факт о том, как именно появились вампиры на Руси.

И как оказалось, наемники Анхальта дрались под Нарвой еще будучи вполне обычными людьми.

Глава 22

Писательский талант у мамы Анны — мое почтение. Начал с сухого описания а-ля «учебник истории за седьмой класс», и не заметил, как полностью погрузился в повествование, точно в виртуальную реальность. И вместе с царем Петром — величественным, высоченным и несгибаемым — шел по лагерю после битвы в окружении болезненных стонов израненных и умирающих солдат.

Клирики склонялись над лежаками из мокрых от крови досок, однако потери были столь велики, что лекарей на всех не хватало. Приходилось ограничиваться старшими офицерами, оставляя рядовых и унтеров на попечение судьбы. Петра это доводило до холодной ярости — по свидетельствам очевидцев, он так сильно сжимал рукоять палаша, что погнул хвостовик.

Войдя в шатер, где лежали немецкие наемники, царь размашистым шагом приблизился к главе ордена, что вдохновлял подчиненных молитвами и воскурением благовоний. Схватил за грудки и тряхнул так, что грузный старик оторвался от земли, точно тюфяк с соломой.

— Где твоя помощь?! — гаркнул полководец прямо в побледневшее лицо. — Где твой хваленый свет? Это ради него я пощадил всю вашу шайку? Это ради такого подспорья вернул десятину и умалил в правах Академию Наук? Делай что хочешь — хоть договор с сатаной заключи, но чтобы всех моих немцев на ноги поставил. И к следующему наступу такую поддержку оказал, чтобы швед до самого полюса бежал! Не то отсеку тебе бороду вместе с головой!

— Алхимический трактат из скарба клирика, — я вспомнил разговор с помещиком, что пытался стать вампиром. — Теперь многое проясняется. Похоже, Анхальты — не существа из старых сказок, а продукт местной техномагии. Вроде биологических суперсолдат.

Чтобы подтвердить гипотезу, переместился на четыре года позднее — аккурат ко второй осаде Нарвы. И вот что писала императрица о тех событиях — опять же, со слов непосредственного участника событий:

«Вальдемар вместе со своим отрядом первым взлетел на крепостные стены, причем взлетел в прямом смысле этого слова. Они цеплялись за кладку огромными когтями и перемещались бесшумно, точно кошки, оставаясь совершенно незаметными в глухой ночи. До самого утра мы слышали крики и выстрелы, но когда на рассвете Анхальт открыл нам ворота, ни на нем, ни на его солдатах не обнаружилось ни пулевого ранения, ни удара саблей. При том тела шведов выглядели так, словно в крепость пробралась орда бешеных медведей. Столько крови и оторванных конечностей я видел лишь когда по строям пехоты в упор работала крупная картечь, но в ту ночь все пушки молчали — об этом попросил наемник, и царь с большой охотой исполнил просьбу. Сразу после битвы вся ватага числом в три сотни воинов разошлась по шатрам и палаткам и проспала до позднего вечера. Никто из них не пил вина и не праздновал взятие столь важной точки. Позже Анхальт пообщался с Петром и попросил перевести его отряд сугубо на ночные операции, о чем царь издал отдельный указ. Несмотря на большие успехи немцев, многим нашим не по нраву их тесная дружба с Петром».

А еще Мария любила перемежать строгую хронологию событиями из прошлого или будущего. Наверное, воспоминания будили в ней острые чувства, и она, как и любой талантливый писатель, стремилась поскорее перенести их на бумагу, пока не остыли. Отрывки выделялись вензелями и отличались почерком — прежде идеально ровная каллиграфия пускалась в легкий пляс, не иначе как от переизбытка эмоций. Хотя сами заметки оставались весьма сухими и сдержанными — что-то в духе дневников Николая Второго.

И все же старался не пропускать на первый взгляд бытовые и малополезные зарисовки вроде знакомства с Владимиром или обращения Анны. И причины на то две: во-первых, дьявол кроется в мелочах и рядовая история может навести на след, который пропустит эпическая былина. Во-вторых, какая-то свинота с помощью воды размыла дальнейший текст до полной неразличимости, тем самым лишив конкурентов важнейшего козыря в расследовании. Что же, надо не забыть пообщаться с рыжим лисом на тему бережного обращения с чужими книгами, а до тех пор придется изучить то, что осталось после его шаловливой редактуры.

"Мы познакомились еще на Великом Посольстве, когда юный царь посетил с визитом Пруссию. Петра сильно интересовали наши тактика и железная дисциплина, он очень хотел найти учителей для своей новой армии и потому нанял младшего сына известнейшего воинского рода — якобы в качестве личной охраны. Я в то время как раз заканчивала медицинскую академию в Берлине, и для успешного выпуска требовалась углубленная практика. Я слышала, что царь Петр — жесткий и храбрый правитель, мечтающий о росте и развитии империи. Ему пророчили немало войн, что и послужило главным мотивом отправиться в Россию вместе с Посольством и на месте улучшить навыки в полевой хирургии.

В те годы женщин не воспринимали всерьез в качестве врачей, а над научным подходом в медицине откровенно посмеивались. К