Безумные Альфы - Ленор Роузвуд

Поезд дёргается, и меня толкает в бок Валека. Его запах накрывает меня — холодный зимний воздух, оружейная сталь, камень — и моё предательское тело на долю секунды расслабляется, прежде чем я успеваю опомниться. Я напрягаюсь, ненавидя себя за то, что нахожу утешение в его присутствии.

Особенно после того, что он сделал. После выбора, которого он меня лишил, нашёптывая сладкие слова о свободе и праве выбирать.

Какой ёбаный фарс.

— Я знаю, что ты не спишь, — его голос с акцентом прорезает ритмичный стук поезда. — Нет смысла притворяться, маленькая омега.

Это прозвище бьёт во мне вспышкой ярости. Я поворачиваю голову в сторону его голоса, жалея, что не могу прожечь его взглядом сквозь капюшон. Приходится довольствоваться рычанием.

— Пошёл нахуй.

Он не смеётся и не отпускает ядовитую реплику, как сделал бы обычно. Вместо этого — тишина. И от этого у меня на задней части шеи встают волоски.

Молчание тянется, натянутое, как колючая проволока. Кожа зудит от желания сорваться, ударить, сделать ему больно так же, как он сделал больно мне. Но я заставляю себя лежать спокойно, дышать сквозь ярость. Ответы мне сейчас нужнее, чем месть.

— Чего ты от меня хочешь? — выплёвываю я слова, словно кислоту.

Валек шевелится рядом. Тепло его тела просачивается сквозь мою одежду, заставляя кожу покалывать.

— Я хочу, чтобы ты выслушала, — говорит он низко и размеренно. — Ты сделала неправильный выбор.

Из меня вырывается резкий, горький смешок.

— О, да ну? От тебя это особенно смешно слышать. Ты вообще не дал мне выбора.

— Нет. — Его голос твердеет. — Ты сделала не правильный выбор.

Мои руки, стянутые стяжками, сжимаются в кулаки на коленях, ногти впиваются в ладони.

— И что, блядь, это должно значить?

Он вздыхает — звук настолько усталый, что застаёт меня врасплох.

— Ты слишком связана с этой стаей, чтобы уйти сама. Даже если бы ты сбежала, часть тебя всегда бы оглядывалась назад. Спрашивала бы себя, правильно ли ты поступила.

Правда его слов жалит, как соль в открытую рану. Мне хочется отрицать, кричать, что он ошибается. Но перед глазами вспыхивает сон — то спокойствие, которое накрыло меня, когда я замедлилась, позволяя волкам догнать себя.

Я тяжело сглатываю, отталкивая воспоминание.

— И что? — огрызаюсь я. — Ты решил выбрать за меня? Накачать меня и утащить, как какой-то трофей?

— Нет. — В его голосе появляется кромка, острая, как ножи, которые он так любит. — Я хочу, чтобы ты помогла разрушить это фальшивое общество. Сверху донизу. Так же, как я делал до того, как меня схватили и бросили гнить в тюрьме.

Я замираю, его слова медленно оседают во мне.

— Что?

Они повисают в воздухе, тяжёлые, с подтекстом. Мой разум мечется, пытаясь связать точки.

— Разрушить… общество? — повторяю я почти шёпотом. — Ты имеешь в виду...

— Да. — Голос Валека холоден и твёрд. — Эту систему нельзя спасти. Тэйн захочет починить её изнутри. Но некоторые вещи слишком сломаны, чтобы их чинить.

По спине пробегает холодок — и не только от страха.

— Тогда каков твой план?

— Сжечь мир. — Его дыхание скользит у моего уха сквозь тонкую ткань капюшона, заставляя кожу покалывать. — Сжечь всё к чёрту и начать заново.

Сердце грохочет в груди, по венам несётся смесь ужаса и возбуждения. Разве не этого я всегда хотела? Увидеть, как эта жестокая система рассыпается?

Его слова висят в тишине. Какая-то часть меня — та, что так долго была заперта и забита, — хочет заорать «да» и смотреть, как всё идёт прахом. Но есть и другая часть.

Та, что хочет Призраков.

— И что потом? — спрашиваю я почти шёпотом. — Когда останется один пепел, что будет со мной?

Валек шевелится рядом, тепло его тела резко контрастирует с холодом его слов. Я чувствую — он не знает, что ответить. Он об этом не думал.

Из меня вырывается горький смешок.

— Ты ведь даже не хотел меня освободить, да? Ты просто хотел меня себе.

— Неправда, маленькая омега. — Его голос режет темноту. — Я хочу освободить тебя. Это не значит, что мои инстинкты позволят мне это сделать или что я достаточно хороший человек для этого. Но я хочу.

Я поворачиваю голову к его голосу, желая увидеть его лицо.

— И от этого должно стать легче?

— От этого становится честно, — отвечает он, сдержанная злость окрашивает слова. — Ты заставляешь меня хотеть поступить правильно. Возможно, я за это тебя и ненавижу.

Его признание застаёт меня врасплох. Я никогда раньше не слышала, чтобы Валек говорил так откровенно. Это выбивает почву из-под ног — словно земля вдруг сдвинулась.

— Но твои шансы выбраться куда выше со мной, если ты этого захочешь, — продолжает он. — А если, когда всё закончится, ты останешься рядом со мной, я покажу тебе всё, что ещё осталось в этом мире. Есть места...

— Мне это неинтересно, — обрываю я его, голос жёсткий. — Я хочу Призраков.

Слова удивляют меня саму — и, судя по тишине, его тоже. Валек замирает рядом, и единственный звук — постоянный гул поезда.

— Ты хочешь… Призраков? — медленно повторяет он, будто пробуя слова на вкус. — После всего?

Я тяжело сглатываю, сдерживая эмоции, которые грозят меня задушить.

— Да, — шепчу я. — Я хочу свою стаю.

Рука Валека внезапно сжимает мою руку, пальцы впиваются в кожу.

— Они тебе не стая, — рычит он. — Они могут шептать тебе более красивые слова, но они всё равно твои похитители.

Я пытаюсь дёрнуться, но стяжки и его хватка держат меня на месте.

— А ты тогда кто? — огрызаюсь я. — Мой спаситель? Рыцарь в окровавленных доспехах?

На миг его хватка усиливается, а потом он резко отпускает меня. Я слышу, как он глубоко вдыхает, будто пытаясь успокоиться.

— Я предлагаю тебе шанс на настоящую свободу, — говорит он низко, сдержанно. — Не иллюзию выбора в позолоченной клетке.

— Настоящую свободу? — фыркаю я. — Ты меня накачал и похитил. С каких это пор так выглядит свобода?

— Это начало, — настаивает он. — Первый шаг на долгом пути.

— Если это начало, — медленно говорю я, — сними с меня эти стяжки и этот капюшон.

Стяжки щёлкают — их перекусывают. Следом исчезает капюшон. Я быстро моргаю, глаза болят, пытаясь привыкнуть после долгой темноты. Лицо Валека постепенно выныривает из расплывчатости, серебряные глаза блестят в тусклом свете вагона.

Он протягивает мне нож — рукоятью вперёд.

— Возьми, — говорит он, акцент становится гуще, чем когда-либо. — Ты хочешь выбора. Хочешь меня убить? Сделай это. Грузовой поезд остановится на Райнмихском аутпосте, ближайшем к границе с Вриссией, к западу от Безопасной зоны во Внешних Рубежах.