Случайная жена ректора, или Алхимическая лавка попаданки - Марина Ружанская

И впрямь, толку с детских фантазий.

Кого в детстве не угощали прохожие яблоком? А то так выйдет злая ведьма и Белоснежка. Только вместо семи гномов, семь неадекватных друзей алхимика, а вместо красавицы-принцессы — малолетняя драконица.

Да и что ей может сделаться? Нейтан говорил, что на драконов большинство ядов не действуют.

Лекарь появляется спустя час, когда я уже вся извелась. Сухощавый седой мужчина дотошно осматривает малышку и выносит вердикт: лихорадочная легочная болезнь или чахотка по-народному. А вот из земных аналогов это, видимо, пневмония. Дает какой-то зеленый порошок, местный аналог антибиотиков и уходит.

К этому времени у девочки появляется сухой надрывный кашель, а состояние все ухудшается.

— Так быстро развивается…

Прикладываю ладонь ко лбу девочки и почти тут же отдергиваю. Даже для лихорадки ее кожа слишком горячая.

Естественно речь о том, чтобы сегодня идти выяснять отношения с новоявленным муженьком и речи не идет. И уж тем более плевать, что он там обо мне подумает из-за того, что я не пришла.

На ночь остаюсь в комнате Хани, караулить у детской кроватки. Но вместо того, чтобы нормально поспать, проваливаюсь в сумбурные сны.

— Дрыхнет! Ну ты подумай! — возмущается знакомый голос.

Я оглядываюсь и вижу на спинке кровати птицу. Такую же, как мне уже снилась несколько недель назад. Черно-пыльная, похожая на райскую птицу с хохолком, шикарным хвостом и горящими синим магическим огнем глазами.

Правда в прошлый раз она превращалась то в собаку, то в мышь. В этот раз она просто недовольно сверлила меня своими жуткими глазами.

— Ну и маги пошли! — продолжает возмущаться мой личный кошмар. — Ей говорят: восстанови колодец, а она даже не чешется. Так сейчас еще и спалят заживо, а она даже не чешется.

— Простите, что?

— Вставай давай, — недовольно чирикает птица, расправляет крылья и внезапно пикирует мне прямо в лоб.

Я ахаю, прикрываюсь руками и… просыпаюсь. Подрываюсь с кресла и тут же чувствую едкий запах дыма, который витает в воздухе. Почти одновременно раздается вопль Яшки:

— Кар-р-раул! Гор-р-рим!!!

Слышу треск огня, который разгорается где-то внизу. Сердце бьется быстрее и я торопливо бегу к окну, чтобы понять, что происходит.

Ночь сегодня была холодной и безлунной, но отсветы огня позволяли разглядеть все как днем. Моя Алхимическая лавка, которую я полюбила всей душой, была охвачена огнем. Горел первый этаж и, похоже, именно со стороны лаборатории.

Как так⁈ Я точно ничего не оставляла на ночь, что могло бы вспыхнуть. После того, как Хани заснула, я еще раз спустилась вниз, чтобы все проверить и уверена, что все было впорядке.

Хани!

Я торопливо оборачиваюсь к кровати. Нужно разбудить девочку и остальных домочадцев, а после как можно скорее выбираться из дома. Но… кровать абсолютно пуста.

— Хани⁈ — я отдергиваю одеяло, хотя и так понятно, что там никого. В панике заглядываю под кровать и даже в шкаф.

— Злата⁈ — раздается голос мастера Вингольда, а следом тяжелый кашель. Густой дым уже заполняет второй этаж, где находятся жилые комнаты.

— Шарль! Яшка! — я вижу у ног мужчины рыжий комок. — Я здесь! Хани с вами⁈

— Нет, — растерянно отзывается старый алхимик. — Разве она не с тобой?

Как, нет⁈ А где же тогда⁈

Паника бьет в сознание чугунной кувалдой. Следом приходит боль, от которой в глазах темнеет. Моя магия вырывается на свободу, сносит все преграды, которые так старательно вчера возводил Нейтан. Словно треснувшая бетонная плотина, которая не смогла сдержать бешеный напор воды.

Я вижу наш дом сверху. Себя, скрючившуюся у стенки, Шарля, который пытается поддерживать меня под локоть, хотя сам едва стоит на ногах. Золотистое пятно домового духа. И еще одну маленькую детскую фигурку.

— Она на улице, — выдыхаю я, распрямляясь и часто-часто моргая. — Уходим!

Горячий воздух обжигает легкие, а глаза слезятся от едкого дыма. Мы бежим по лестнице, с ужасом глядя, как огонь пожирает все на своем пути, превращает наш дом в пепел. Как языки пламени пожирают деревянные балки, старинный диван и полки с книгами.

Дверь в лабораторию открыта, но очаг пожара именно там и прорваться туда нереально. Слышны глухие звуки — это взрываются от жара стеклянные колбы и бутылочки в лаборатории, разнося осколки по всей комнате.

Выбежав из дома на холодный ночной воздух, я оборачиваюсь, глядя на то, как мой дом, мое убежище, превращается в пылающий ад. Огонь уже добрался до второго этажа. Еще немного и вспыхнет крыша, кажется, что в гудении пламени я слышу, как трещат балки перекрытий.

— Хани⁈ — я вижу девочку, которая в одной ночной рубашке сидит прямо на холодной земле. Осоловело хлопает глазами, словно только что проснулась и с ужасом смотрит на пылающий дом.

— Саэра Вингольд!

— Злата!

За спиной раздаются крики и знакомые голоса. Это бегут от Академии студенты и Барг с тетушкой Эльжбетой. Но их возгласы почти сразу перебивает командный голос герцога Ридара.

— Адепты Джонсон и Кумар, ко мне!

Нейтан отдает короткие резкие приказы и старшекурсники моментально повинуются, объединяют усилия с Высшим магом.

Руки Джана загораются оранжевым пламенем, хотя кажется огня тут и без того достаточно. Но огненного мага это явно не смущает. Спустя минуту вся его фигура охвачена оранжевым и он словно начинает впитывать в себя пламя пожара, поглощая его не хуже, чем пирожки тетушки Бетти.

А вот Пит упирается в землю, зарывая пальцы в промозглую мартовскую грязь. И на его призыв из черного дерна вырастают зеленые лозы. На глазах они крепчают и обвивают дом, закрывают окна и двери, поглощая тепло и перекрывая доступ воздуха.

Нейтан же действует самым надежным способом: вызывает поток ледяной воды, который обрушивается с неба на огонь. Вода шипит и испаряется, но постепенно пламя начинает угасать.

Я вижу себя словно со стороны. Обнимаю дрожащую Хани, а слезы текут по моим щекам, смешиваясь с копотью и пеплом. И все что я могу — это стоять и смотреть, как мой мир рушится.

Наконец, пожар потушен, но все происходит как в тумане.

Плохо помню, как мы вдруг очутились в личных покоях ректора. Вокруг нас тут же засуетился хмурый, но вежливый мужчина лет пятидесяти — кто-то из обслуги. Такая же неприметная девушка в сером платье горничной увела Шарля и Хани, которым предоставили личные покои. Следом за девочкой сбежал и Яшка.

Ох… Он только-только