С. Алесько - Обуздать ветер

Айрица определенно находила удовольствие в моем обществе. Полное имя братца, казалось, позабыла напрочь, от него остался только первый слог. И даже не просто Тим, а Ти-им — сестренка растягивала с неповторимой интонацией, и, признаюсь, звучало это очень мило. У Корня, когда он бывал рядом и слышал ее "Ти-им" рожу перекашивало, будто зуб болел. Гримасы друга, что скрывать, доставляли не меньшее удовольствие, чем болтовня с Эрикой.

Сестренка быстро подружилась с Пеночкой. Дочка каменщика не отличалась красотой: худенькая, довольно высокая для своих лет, нескладная и угловатая, волосы жидкие, светлые с рыжиной, лицо в блеклых, почти желтых веснушках, увы, не добавлявших ей очарования, только беззащитности. Несмотря на, скажем прямо, не радующую глаз внешность, Пеночка была милой девочкой кроткого нрава, а ее робость исчезала бесследно, стоило ей начать петь. Голосок не слишком сильный, зато для уха приятный и мелодию ведет отменно. Мужики из охраны и те заслушивались.

Эрика сразу заметила, что девчушка смотрит на нее с восхищением, но боится подойти к взрослой красавице, и сама, осторожно, исподволь, завязала дружбу. Мне призналась, что Пеночка привлекла своей "нечеловеческой", по выражению сестренки, невинностью, а с ее отцом айрица вела долгие разговоры о зодчестве. Вернее, говорил Зор, с удовольствием рассказывая о любимом деле, Эрика все больше спрашивала — в Зеленях-то дома из камня не кладут. Не знаю, много ли она понимала из объяснений каменщика — я особо не вслушивался, но то, что долетало до ушей, казалось заумным и скучным. Может, потому что строительство никогда не увлекало. Шалаш из веток могу сложить, чтобы в лесу переночевать, а большее на кой бродяге сдалось?

Пеночка, к моему несказанному удивлению, очень быстро поладила не только с Эрикой, но и с Корнем (перед остальными вооруженными мужиками она страшно робела). Айр относился к ней, как к ручной пичуге или котенку: не упускал возможности потрепать по голове или угостить лакомым кусочком, прибереженным нарочно для такого случая. Сестренка, глядя на эту трогательную дружбу, даже стала меньше язвить Корешка.

— Ты, я смотрю, потихоньку овладеваешь человечьими хитростями, — сказал я ему как-то на привале, когда Эрика с Пеночкой отошли к речке сполоснуть миски.

— Ты это к чему? — друг очень похоже изобразил удивление, еще сильнее вырастая в моих глазах.

— К тому, что бабу проще всего к себе расположить, проявив доброту к ее детенышу. Сестренка с Пеночкой чуть не с самого Уста носится, и ты взялся девчонку опекать.

— Теперь и я имею полное право сказать: дурак ты, дружочек, — рассердился Корень. — Это мне еще повезло, что в дурную башку не стукнуло, будто я малолеток люблю.

— Так ты из врожденной праведности малышку опекаешь?

— Она напоминает мне младших сестренок. Тех самых, которые деда веночками украшали, — мрачно пояснил айр.

Оставалось только покивать понимающе, хотя я по-прежнему оставался в недоумении. Вряд ли сестры Корня такие невзрачные, учитывая, что у их отца только одна жена, а сам друг заслуженно притягивает женские взоры. Скромным характером айрицы не отличались, и я никак не мог уловить сходства нелюдей с серенькой Пеночкой, в моих глазах очень похожей на эту самую птичку. Роднила их разве что неиспорченность.

Граница Светаны осталась позади, мы все ближе подходили к Светлогорью. Бескрайние степи Ветлужа закончились, я вздохнул с облегчением: различать сны и явь станет проще. Может, со временем странное ощущение нереальности перестанет посещать меня в настоящей степи, а в последние недели, когда я пытался спать чуть ли не круглыми сутками, дабы иметь возможность выламывать клятый куст, оно преследовало постоянно. Кончилось тем, что ночами, когда Малинка засыпала, меня выкидывало из моей личной солнечной степи, я открывал глаза в ветлужской и часами лежал, всматриваясь в звездое небо, прислушиваясь к неясным звукам дремлющего мира. Раза два слышал неясный женский плач, от которого коченели руки и ноги, а сердце начинало ныть так, что больно было воздохнуть. Не эти ли призрачные звуки напугали мою девочку тогда, в тумане? Очень похоже, ведь с караваном идут только две женщины: Эрика и Пеночка, но сестренка слез не льет, это я знал точно, потому как всегда спал рядом с ней. Дочка же каменщика вряд ли может рыдать столь безысходно — сладенькая права, дети так не плачут, да и красных глаз поутру я у малышки ни разу не видел.

В Светане местность изменилась: степь вздыбилась всхолмьями, через пару дней выросшими в невысокие, покрытые лесом горы. Кремень распорядился, чтобы все были начеку: в здешних местах пошаливали разбойники.

— Если что случится, не отходи от сестры, — в очередной раз повторял Корень. — А ты, малютка, не вздумай из-за его спины высовываться. Нападение разбойников — не шутки.

— Ты их много на своем веку повидал? — пренебрежительно поинтересовалась Эрика.

— Немного, но мне хватило, чтобы уловить суть, — отрезал айр. — Торопишься обрести силу полностью, творящая? — добавил, понизив голос.

Айрица, не ответив, ускорила шаг, выражая глубокое презрение прямой спиной и вздернутой головой.

— Давай, догоняй сокровище, — хмыкнул друг. — Ведь предупредил, так она назло. А если прямо сейчас понабегут из леса?

Я вздохнул и поплелся за Эрикой. Корешок был прав, сестренка этого признавать не желала или просто хотела позлить его, а крайним, как водится, оказался я. Вместо того, чтобы трудиться над освобождением памяти, теперь приходилось топать рядом с айрицей. Ей, видите ли, скучно целыми днями сидеть в повозке, хочется побольше увидеть, поболтать с Кремнем, Пеночкой и Зором. А мне нечего беспокоиться, она и сама за себя постоит, если что. Знакомая песня, и внимать ей я не собирался. Попросил Корня вырезать дубинку поувесистей, дабы иметь возможность засветить кому надо промеж глаз, друг в просьбе не отказал, еще и одобрил.

Воспользоваться немудрящим оружием не довелось. Нет, разбойники на нас напали-таки, но все произошло совсем не так, как ожидалось.

В тот день с утра шел дождь. Летний, теплый, легкий, но зарядивший, похоже, на несколько часов, а то и на пол-дня, вот сестренке ничего и не оставалось, как сидеть в крытой повозке. Она даже предложила помочь мне заснуть, для чего любимый братец непременно должен был положить голову ей на колени. Предложение неожиданное, но отказываться я не стал, прилег, пальчики Эрики заскользили по лбу, нырнули в волосы. Приятно… У нас с Малинкой в степи почему-то никогда не хватает времени на невинные ласки… Я сам не заметил, как начал погружаться в дрему, из которой не вывели ни резкие крики, ни лошадиное ржание, то ли раздававшиеся снаружи, то ли звучавшие в моей голове как часть зарождающегося сна. Очнулся окончательно, когда повозка резко дернулась, и почти сразу встала.