Муза для темного мага - Анна Сергеевна Платунова

– Как хорошо, что вы здесь! – выдохнула я. – Ларс в экипаже! Нужно срочно вызвать целителя. Вэлиант…

Я совсем запыхалась и не могла связать двух слов, но луксур Навир и не стал требовать объяснений. Пристроил бутерброд на подлокотник кресла, отряхнул руки и выбежал в темноту. Я за ним. Вместе мы кое-как, придерживая Ларса с двух сторон, дотащили его до дома – Мик практически нес его на руках. На крыльце нас уже поджидала Виктория, которая услышала мои крики и вышла на голос. Она сама-то еле держалась, а увидев едва живого Ларса, зашарила рукой, нащупывая перила.

– Ларс… Что случилось?

– Целителя! – взмолилась я. – Быстрее! Я все объясню.

– Я отправлю зов, – сказал Мик. – Здесь неподалеку живет мой хороший знакомый.

В дверь выглянула встревоженная Триста, которая, судя по ее распущенным волосам и накинутому поверх ночной сорочки халату, уже легла спать.

– Ой! – сказала она.

– Так, девочки, Триста, Шайни, помогите мне отнести Ларса в спальню. Вики, все с ним будет хорошо, не смотри так! Ты что, не знаешь этого великолепного засранца? Его на тот свет так просто не сбагришь!

«Великолепного засранца»! Как я ни волновалась сейчас, как ни переживала, обмирая от страха, после слов луксура Навира не смогла сдержать улыбки.

Вскоре прибыл целитель – пожилой серьезный и немногословный мужчина. Он выставил нас за дверь, оставшись с пациентом наедине, а мы четверо по очереди прикладывали ухо к косяку, силясь понять, что происходит внутри, но ничего кроме тихого звяканья инструментов не услышали.

Пока мы ждали, изнывая от неопределенности, я пересказала все, что случилось, и только теперь вспомнила, что на шее до сих пор болтается гадкая цепочка из хаосита. Попросила Мика ее снять. Коварство хаосита заключалось в том, что надеть и снять такие штуки мог только другой маг. Дышать сразу стало легче.

Во время моего рассказа Триста ежесекундно ойкала, прикрыв ладошкой рот, чем невероятно раздражала. Луксур Навир хмурил брови и сжимал губы. Больше всего мне, как ни странно, было жаль Викторию. За что ей такой брат?

– Мерзавец, – прошептала она и расплакалась.

Мик обнял ее и погладил по спине. Притащил из соседней комнаты стул, усадил Вики, принес и для нас с Тристой банкетку, сам остался на ногах, вышагивал туда-сюда мимо двери спальни, будто нес караул.

Воцарившуюся тишину прервал неожиданный звук – словно струна натянулась и оборвалась. И следом за этим раздался голос нашей деканши – луксурии Меви. Впервые кто-то отправил зов лично мне.

– Камми Луан, мне доложили о происшествии. Как бы ты ни переживала за луксура Таэра, ты немедленно должна покинуть его дом! Если до ректора дойдут слухи, что вы виделись до комиссии… Комиссии вовсе не состоится! Немедленно возвращайся!

– О нет… – прошептала я.

Как уйти, не зная, что с Ларсом? Я разрывалась на части. Останусь – лишусь диплома. Уйду сейчас и сойду с ума от волнения.

Мик положил руку мне на плечо.

– Давай так, еще десять минут, и, если новостей за это время не появится, я пришлю тебе зов и все расскажу о состоянии Ларса.

Будто в ответ на мои мольбы, дверь в спальню распахнулась уже через минуту. Целитель обвел нас тяжелым взглядом, и я успела испугаться, но тонкие губы тронула улыбка:

– Жизнь пациента вне опасности. Ему нужен покой и тишина. Утром я снова его навещу.

– Пойдем, – прошептала Виктория и за руку потянула меня за собой. – У тебя есть немного времени.

Теперь я сидела у его постели, а время безжалостно отсчитывало убегающие секунды. Восемь минут. Семь. Много это или мало, чтобы навсегда попрощаться с человеком, которого я люблю. Мне столько всего хотелось ему сказать, пусть он и не услышит… Но рядом была Виктория, и я не могла говорить о своих чувствах при ней. Это было бы нечестно и неправильно, она такого не заслужила.

– Шайни? – позвала она. – Могу я тебе кое-что сказать?

Глава 60

Я на миг прикрыла глаза, собираясь с силами, и кивнула. Хотя и хотела сначала отказаться. И так понятно, что она скажет: Вики ведь не слепая, понимает, что со мной творится, попытается утешить, как может. Не нужны мне ее утешения.

– Извини, что не поблагодарила сразу, – начала она издалека. – Без тебя Ларс не справился бы. Если бы не твоя помощь, сидеть бы мне прикованной на цепи до самой смерти.

– Я рада, что ты жива и мы нашли тебя. Ларс не забывал о тебе ни на день за все эти годы, – вздохнула я, признавая очевидное. – Теперь он тоже начнет жить.

Виктория едва заметно улыбнулась, не отводя от меня глаз.

– И извини за Вэлианта. Он всегда был странным, замкнутым ребенком, а потом вдруг научился улыбаться и сделался невероятно мил. Мы с родителями подумали было, что подростковый кризис миновал, а оказалось, что Вэйл всех нас одурачил – натянул маску. Хорошо, что папа и мама не дожили до этого момента… Хоть, наверное, ужасно так говорить…

– Тебе не стоит просить за него прощения, ты ни в чем не виновата!

Виктория снова улыбнулась.

– Знаю, о чем ты думаешь: эта одержимая девица ненамного лучше своего сумасшедшего брата.

– Я так не думаю! – запротестовала я. – Как там говорилось в знаменитой балладе? Я, к сожалению, не помню автора… Безумству храбрых поем мы песню. Ты ведь изобрела целительскую магию, Виктория. А если бы не была немного безумна…

Виктория расхохоталась, и я будто увидела, какой она была до похищения: и в самом деле немного безумной, но смелой, сильной и уверенной. Неудивительно, что Ларс… Ох, не могу!

– Шайни, пять минут, – сказал луксур Навир, заглянув в спальню. – Я вызвал тебе кэб.

Пять минут. Я скомкала в ладонях подол платья и наклонилась, вглядываясь в лицо Ларса. Мы еще увидимся на комиссии, но я не посмею так беззастенчиво рассматривать его прилюдно.

– Как мало времени! – воскликнула Виктория. – А я все не о том говорю. Так, Шайни, послушай!

Она подалась вперед и взяла меня за руку, я вскинула удивленный взгляд.

– Я хочу, чтобы ты знала, потому что Ларс поехал искать тебя, чтобы сказать тебе это, но, видимо, не успел, иначе ты бы не прятала глаза и не чувствовала себя передо мной виноватой. Мы с ним не пара и никогда не были!

– Что? – беззвучно произнесли мои губы.

Я слышала слова Виктории, но боялась понять неправильно.

– Не пара в смысле… В смысле, ты его не любишь?

Она кивнула, встряхнула перевязанной головой и