Царевна (не) удач - Натали Лансон

но поняла, кем являюсь. Фамильяр, Вада Хуг, весьма занятные совпадения и стечения обстоятельств — всё это помогло узнать правду о моей родительнице. Зная, насколько дар сирены нужен источнику, я позаботилась о своём будущем и приняла гражданство Херона.

Если папа Миша сначала напрягся, а потом вдруг усмехнулся, расслабленно располагаясь в одном из ректорских кресел, то Кристол Тартис был готов топать ногами и скрипеть зубами.

— Это невозможно! Это… это…

— Это моё решение. Я — свободный от повинностей человек, истинный отец которого исчез в другом мире! — Сказав прямым текстом, что регалии и возможности Тартиса мне и даром не тарахтели, с мрачным удовлетворением смотрела, как мужчина сначала покраснел, будто его кто-то по щекам отхлестал, а потом посерел. — В моём паспорте чёрным по белому было написано, что я — гражданка другой страны и мира! Попав на Сорур, моё личное дело выбирать государство! Я выбрала то, которое было близко мне. Всё! Точка! Я не кукла, которую вдруг приобрели и решили поиграть.

— Я не…

— Мне не нужны дворцы. — Не позволила королю себя перебить, продолжая говорить спокойным тоном, стараясь избегать лично-направленной агрессии, — я не желаю жить с хвостом придворных и фрейлин. У меня есть дом и земли, которые перешли мне по праву потомка. Учитывая, что сирены — однолюбы, никогда не сыграю достойно роль дочери правителя. Никакие партии и политические браки моя натура не приемлет в принципе, расовые особенности — в частности.

— Я никогда тебя не заставлю! — Лихорадочно прошептал Тартис, несчастными глазами пытаясь поймать мой взгляд.

Мне не хотелось смотреть на мужчину.

«Вот мрак! Придётся говорить в лоб…»

— Я не хочу быть вашей дочерью!

— Но ты — моя!!! Я люблю твою маму до сих пор! Если бы знал…

Резко вскинув подбородок, посмотрела прямым взглядом на короля Оралима.

— Знаешь, чего я не могу тебе простить? Твоей любви… Если бы ты принимал любовь сирены, как данность… терпел бы только для того, чтобы обеспечить источник следующей «батарейкой» — я бы поняла… для всех миров твои шуры-муры с очередной Толксиноей выглядели бы, как самоотверженность… геройское пожертвование биологического материала… Но… ты же её любил… Любил! Любил, а женился на другой. Да, политические игры очевидны. Брак с моей матерью был совсем не выгодным. Сыновья — слабые маги, дочери — все принадлежат Нижнему миру… И всё же… это отвратительно. Ты не имеешь никакого морального права ждать от меня восторгов, желания познакомиться с тобой или дочерней благодарности. Я жива не благодаря тебе. Я существую только потому, что Михаэль — мужчина, по-настоящему достойный маминой любви, не оставил ни её, ни меня!

Казалось, каждая моя фраза припечатывает всеми любимого правителя Кристола.

Тартис помрачнел, ссутулился, будто постарел… но, слава Богу, раздувать бушующий в моей груди пожар не стал.

Тати тихонечко подсела к своему отцу, украдкой бросая на меня укоризненные взгляды.

Повернувшись к папусику, нахмурилась:

— Что касаемо тебя… Какие договорённости тебя связывают с некой Зельцер?

— Не понимаю о чём ты, — улыбнулся папа.

— Эмм… имени не знаю, но в девичестве она носила фамилию «Бард».

Ор'аз тихо охнул.

— Чёрт. Совсем забыл… глупая детская выходка, скреплённая взрослой клятвой. Мы с Викторией очень дружили…

— Я правильно тебя понимаю — твоя дочь выходит замуж за её сына или наоборот?

— Да.

— Извини, папулик, в этом мире будем с тобой отцом и дочерью только в душе и на словах. Никаких документов я не подпишу… — бросив взгляд на кайфующего от разборок Зизрана, усмехнулась. — Мне крёстный отец не позволит.

— Демон и крёстный!? Думай, что говоришь, — хохотнул Маро, с каждым днём всё больше мне импонирующий.

— Не суть. — Махнул расслабленно папа Миша, разумно соглашаясь. — Главное, что ты в безопасности, жива и, как я вижу, счастлива? — Я согласно кивнула головой, чувствуя, как влага предательски набегает на глаза. — Большего для меня и не надо!

Тартис хотел сказать что-то, но, услышав мудрые изречения от некогда своего советника, закрыл рот обратно.

Король Оралима поднялся, с достоинством обвёл взглядом всех присутствующих, кивком поблагодарив каждого, и обратился ко мне:

— Да, ты права, всю мою жизнь меня окружали неукоснительные условности и политическая необходимость. Я не буду доказывать, что моей вины нет в том, что жениться на жительнице Нижнего мира я не мог без угрозы для её же жизни со стороны своего отца. Ты не готова слушать меня сейчас, но я буду очень ждать, когда ты по-настоящему полюбишь. Только тогда ты сможешь представить… но знай, я никому не позволю угрожать твоим любимым так, как это было в моей истории. — Горечь мужчины захлестнула меня.

«Да… на самом деле это тяжело. Можно понять и не влюбляясь. Мотив — это страшная вещь, способная оправдать любой поступок, тем более, когда он совершён ради спасения жизни другого… Однако, если я и смогу когда-нибудь подпустить к себе этого человека, то только в тайне от других, потому что дворцовые интриги — это совсем не моё!»

— Об одном прошу, — продолжил Кристол, — Тати — очень хорошая девочка. Подружитесь. Я вижу, что моя…

— Папа, — ласково улыбнулась Татиана, гладя хрупкими пальчиками мощное плечо своего отца. — Всё в порядке. Мы с Лесей и так дружим. Ничего не изменится после сегодняшней сенсации. Ты просто отведи любопытные носы своих придворных от персоны нашей царевны… — девушка хихикнула, окончательно разряжая обстановку, которая меняла свой характер с удивительной скоростью. — Не ровен час, сестричка их сломает.

Папа Миша громко разразился хохотом. К нему присоединился Зизран, поднимаясь из-за стола ректора.

Король Тартис натянуто улыбнулся, пытаясь отогнать от себя горечь.

— Я сделаю всё, что в моих руках… и… Олеся, береги себя.

«Это невозможно! Он такой несчастный!!!» — Не знаю, что это! Дурацкий славянский менталитет или просто женская дурость, но я сдалась.

Приблизившись к мужчине, просто обняла его, даря то тепло, которого он так жаждал. Было сложно, но и не так, будто я на горло себе наступила. Нет. Никакой зажатости. Никакой ненависти.

«… а всё благодаря ему! Мужчине, окутавшему меня с ног до головы своей любовью!»

Посматривая из-за королевского плеча на улыбающегося Михаила Царёва, подмигнула папусику и прошептала одними губами: «Ты у меня самый лучший! Я люблю тебя!»

Папа подмигнул в ответ.

— Спасибо, — тем временем оттаял правитель Оралима. я отстранилась первой. — Если тебе будет что-то нужно — только скажи!

Мне оставалось только кивнуть. Порыв быстро прошёл, и я надеялась, что отношения между мной и Кристолом Тартисом никогда не придётся разбирать на молекулы снова, погружаясь в прошлое, которое лучше забыть, ибо изменить