Царевна (не) удач - Натали Лансон

class="p1">«Пусть она обретёт мир… где бы не была сейчас», — отпустив грусть, обратила внимание на удивительный посох.

Какая-то толика света перетекла в него, а он загорелся так сильно, что глазам больно стало.

— Хватит… всё.

Водный народец боялся, что ли, подплывать ко мне, — в любом случае, я не огорчилась, когда Корвин приказал плыть обратно, пока он отдаст посох.

Выйдя из озера, обратила внимание, что его поверхность теперь искрится разноцветным сиянием, переливающимся тут и там, будто в озере солнце утонуло, радугу с собой прихватив.

— Оделась? — Через минуту ко мне присоединился уже нормальный красивый кот.

— Да. Тебе так больше идёт.

— А ты сиреной симпатичней, — выдал в отместку Корвин, словно досадить хотел. — Хоть сиськи посмотрел… есть.

— Дурак. Надо было единорога выбрать фамильяром.

— Поговори мне! — Хохотнул чёрт. — Идём!

Шагнув, оказалась возле портальной арки академического корпуса.

— Где ты была? — Накинулась на меня Вада, выпучив глаза.

Проследив за её взглядом, увидела ректора, декана боевого факультета и Алис, пышущую от злости.

Троица стояла возле второго смотрителя пространственного перехода, и о чём-то переговаривалась.

— А где?

— Только что ушёл. — Ответила Хуг. Её голос понизился до шёпота. — Насколько я поняла, ректор ничего не сказал ему о тебе и о ваших с Банно стычках. Михаэль был встревожен. Отругал племянницу, пообещал Барду, что такого больше не повториться и ушёл! Я не знала, что мне делать. Выдавать тебя посчитала неправильным без твоего согласия… извини…

Махнув рукой, будто всё в порядке, на автомате приблизилась к ректору и Алис.

— Банно, а как связаться с твоим дядей? — Чего уж теперь рвать на себе волосы, когда никто в моём опоздании не виноват? Бедный водный народ и так ждал сирену больше восемнадцати лет! Нельзя так… даже если это идёт во вред моим планам.

— Тебе зачем? — Подозрительно прищурилась девушка. — Какое тебе дело до моего дяди?

— Банно! — рявкнул на девушку Бард, однако ректор тоже не оценил моего любопытства.

— Не жаловаться, поморщилась, раздражённо. — Успокойся. Мне просто нужно с ним поговорить. Он достаточно сильный водник, — применила информацию, в которой меня просветила Хуг. — Чисто профессиональный интерес.

Алек Бусан посмотрел на меня уже более любопытно.

— Ты почувствовала силу? Видишь нити?

«Ой! А правда… я же их так и не увидела!»

— Нет. Поэтому и хочу кое-что спросить, — вывернулась ловко.

— Магистр Хекс может ответить на твой любой вопрос…

Ректора перебила Банно:

— В любом случае, мой дядя лекцию тебе устраивать не обязан. И вообще! Он отправился к королю. Что-то там с его дочерью в другом мире случилось… Пошёл умолять о ещё одной вылазке. — Алис так перекорёжило от папиной тревоги обо мне, что я испытала сильное желание "поправить" мордуленцию некоторых.

Тоска не позволила.

На меня навалилась такая апатия, что я вздохнуть полной грудью не смогла.

Безвыходность ситуации оставила мне только одну вещь — молиться, чтобы король Тартис не отпустил папу Мишу. Иначе непонятно, когда мы вообще сможем встретиться.

Бежать и искать отца — опасно. Мало того, что нарвусь на короля, так ещё и как это проделать?! Во дворце охрана, стражи… и прочие артефакты, через которые не пробиться.

— Леся… — позвала Хуг.

Душевных сил хватило только на то, чтобы снова махнуть доброй женщине и идти… не важно, куда. Лишь бы никто не увидел моих слёз.

— У меня не получается его нащупать, — мяукнул, оправдываясь, хухлик, — значит, он уже во дворце.

«Если он уйдёт, я его потом когда увижу!?»

Парковая аллея встретила меня пустотой. Только пение птиц и стрекот кузнечиков… и больше никого.

Я устала.

Присев на скамейку, попыталась избавиться от душевной боли в груди, как умею.

Зажмурившись, открыла рот и тихо запела песню Елены Ваенги «Папа нарисуй…» (прим. от автора: для атмосферности обязательно найдите композицию!), которая вот уже год как спасала меня от тоски по единственно-любимому человеку:

— Папа, нарисуй белый океан,

Посади медведя на большую льдину.

Я стала замечать, что мне немного жаль,

Что я не родилась мужчиной…

Голос звучал необычно. Горько, печально… а потом заиграл, будто в нём и пианино, и гитара, и тоскливая скрипка поёт своим особенным звуком. Это было невероятно!

Словосочетание «человек-оркестр» приобрело иной смысл.

Горе медленно покидало меня, поэтому я не остановилась в намерении узнать, откуда льётся мелодия, и продолжила петь:

— У меня глаза северных цветов,

И мне не нужны тропические страны.

Я всегда с тобой рядышком была,

Но просто ты уехал слишком рано…

Я всегда с тобой рядышком была,

Но просто ты уехал слишком рано.

С каждой строчкой песни становилось всё легче. Я даже улыбнуться смогла, проникнувшись дурацкими стечениями обстоятельства.

— Я вдруг поняла — все эти города,

Я должна пройти как в наказанье.

Но у меня есть дом, а у дома — я,

А у севера — сиянье…

Но у меня есть дом, а у дома — я,

А у севера — сиянье.

Где найти страну белых лебедей?

И где живёт любовь — непонятно…

Папа, не рисуй белый океан,

А просто забери меня обратно…

Папа, не рисуй белый океан,

А просто забери меня обратно.

И всё-таки влага заволокла даже закрытые глаза.

Открыв их, моргнула, отпуская солёные капли в бег по щекам.

Пелена освободила взор, и я задохнулась.

Прямо передо мной сияли радужные нити. Не одного цвета… и даже не двух! И даже не спектр основных!

Я могла их коснуться, тронуть, но меня отвлёк крякающий кот.

— Что с тобой? — Обернулась к Корвину и дышать вовсе перестала.

Папа Миша стоял в метрах тридцати…

Я поднялась со скамьи, как пьяная, не замечая оглушающей тишины парка.

Птицы молчали, боясь нарушить звук, который продолжал литься прямо из моей груди, доигрывая невероятный мотив талантливой певицы, песню которой я всего лишь повторила.

Папа был ни один.

Рядом с Михаэлем Ор'азом стоял Тартис с кучей своих советников, которых я непонятным образом перенесла в студенческую аллею.

С другой стороны спешили Вада, Алис, ректор… мои Марина и Ася… и Татиана.

Странно, но мне не было дела до того, что все поняли, кто я.

Лишь стояла и жутко боялась, что папа Миша сейчас откажется от меня.

Царёв, такой сильный и всегда весёлый, стоял белый, как выпавший снег.

Никогда не думала, что сделать шаг — это так сложно.

Я, будто столб, вросла в брусчатку парка. Не моргая, пялилась на папу и ждала хотя бы какой-нибудь знак от него.

Магия сирен затихла, и тишина стала давить на уши.

Михаэль Ор'аз судорожно сделал вдох и,