Шторм в моей крови - Оксана Сергеевна Крыжановская

теперешняя не являюсь образцом для подражания. У меня есть много плохих сторон, но ведь есть и хорошие! Я же не состою из одного лишь зла. Я действительно могла жульничать, и в этом была моя ошибка. Признаю. Но и Дориан ошибся: он видел меня такой, какой ему хотелось видеть. Хотя в этом я уж точно не могла его винить. Вспомнить мастера Марта, и моё почти фанатическое обожание. И как мне было больно, когда я узнала, что он на самом деле никакой не гений, а шарлатан, насильник и убийца?

Чем больше я думала, тем больше понимала: во всем случившимся, виновата не я, и он, а мы… Но это не значит, что я могла его простить.

Он ведь, когда узнал, что я жульничаю благодаря своей крови, мог ведь тогда ворваться в класс и воскликнуть: "Ага! Значит, ты жульничаешь, и я умней и способней тебе!". Но он поступил подло, и сдал меня. Даже не продал, а просто сдал из-за ущемленного самолюбия и разрушенного идеала.

Пустышка? Даже если так, неужели это был повод обрекать меня на медленную и болезненную смерть?

Надо было его спросить об этом.

— О чём думаешь? — спросил дядя.

— Так сразу и не ответишь, — ответила я медленно. — Можно сказать: осмысливаю слова Дориана.

— Я не буду, говорит, что ты поступила тогда глупо, сама поймешь, не маленькая уже. Но знай: нас и обычных артефактором нельзя сравнивать. Это то же самоё, если сравнивать богов и полубогов. У нас просто другие уровни силы, и мы уж точно не решали, кем именно нам родиться. — Дядя глубоко вздохнул и продолжил, понизив голос: — Когда она продала меня, я ненавидел себя за то, что родился с подобными способностями. Если бы не они, думал я, то все было бы по-другому. И я не раз представлял себя, как бы выгладила эта "другая жизнь". Я даже попытался жить другой жизнью, но знаешь Элла, это трудно. Очень трудно бороться с жаждой своей крови. — Саша замолчал и решительно выдал: — Я собираюсь уйти из стражи и вновь вернуться к артефактам. Все это, — он обвел комнату руками, — не для меня, как бы я не пытался себя уговорить в обратном. Здесь я задыхаюсь…

— Тогда подожди ещё немного, — произнесла я с повышенным энтузиазмом. — Поймают второго похитителя, и ты сможешь вернуть свою кровь.

— Элла, его уже поймали.

— Почему ты мне не сказал?

Дядя не ответил, отвел взгляд, и я поняла:

— Ты думал, что я тоже захочу с ним встретиться?

— Дело не в этом. Мы уже допросили его. Точнее я сам. Используя сыворотку правду…

Саша так и не посмотрел мне в глаза, и теперь я действительно поняла почему.

Меня затошнило. И дядя быстро подставил мне ведро для бумаг.

— Паленый у тебя какой-то коньяк, Саша, — попыталась я свернуть все в шутку, вытирая рот носовым платком, который тоже дал меня дядя.

Он ничего не ответил, только взял ведро и вынес его из кабинета.

Я пересела на диван и обхватила плечи руками. Меня трясло, и была так противно на душу…

И вдруг я почувствовала сильное волнения и беспокойство, страх и непонимание.

Почему-то до этого я не чувствовала эмоции Килиана, а теперь они взорвались в голове фейерверком. Я закрыла глаза и заплакала. И мне казалось, что Килиан обнял меня и принялся гладить по голове, успокаивая. Чувство было настолько сильным, что мне даже чудилось тепло и силу его тела, и большую ладонь, медленно скользящую по голове. Но стоило двери в кабинет открыться, и мне рефлекторно открыть глаза, как все пропало, кроме чужих чувств беспокойства и сострадания.

Саша взглянул на моё зареванное лицо, но ничего не спросил. Положил на стол папку и произнёс:

— Если хочешь, можешь ознакомиться с протоколом допроса.

— Нет, — решительно ответила. — Только скажи одно: как я смогла убежать?

— Тебя кто-то спас, — ответил дядя.

— Спас?! — изумилась я. — Кто?!

— Они не знает, — хмуро ответил дядя. — Говорят: возле тебя вдруг появился неизвестный мужчины и вы исчезли.

— Ничего не понимаю, — честно призналась.

— У меня есть одно предположение, — признался дядя. — Хотя оно немного и абсурдно.

— Глаголь уже.

— Они говорили, что когда он появился, резко подул ветер, и когда он стих, вас уже не было.

— То есть ты хочешь сказать, что меня спас… Уривер?! — изумлено воскликнула я. — Но его уже многие века никто не видел!

— Я же сказал: версия немного абсурдна, — развел руками Саша.

Действительно абсурдна, но своих у меня, увы, не было.

***

Вернувшись домой, я хотела наглотаться снотворного и заснут на пару дней, но проходя мимо бального зала, в котором родители иногда устраивали балы, остановилась, услышав музыку. Точнее это была совсем не музыка, так как её создавали не музыкальные инструменты, а природы.

Аккуратно приоткрыв дверь, я заглянула в зал и увидела Лизу.

Девушка танцевала, плавно двигая руками, бедрами, ногами, грудной клеткой, в общем, все телом. Это было такое потрясающее зрение, что я восторженно ахнула, невольно её спугнув.

Лиза резко повернулась, смущенно на меня взглянула, хотя это мне нужно было смущаться из-за того, что я прервала её, и произнесла:

— Извини, я не хотела ничего трогать без разрешения, но мне просто стало скучно, и я немного соскучилась по танцам.

— Это была неимоверно! — восторженно произнесла я. — Ты так двигала… просто не передать слова.

— Спасибо, — произнесла девушка и польщено улыбнулась.

Подойдя к одному из столов, я кивнула на аппарат. Он был небольшой, кругообразной формы. Внутрь него вставлялся кристалл, а сверху артефакт, который имел фору бублик, с полоской посередине. Сейчас кристалл крутился, переливаясь жёлтым и белым светом.

— Сама включила, или Берта?

— Сама! — с довольной улыбкой ответила она, подходя. — Как я поняла, кристалл дает энергию, типа батарейки, у них даже вид похож, — указала она на красноватый продолговатый кристалл, — а вот на этом записана музыка, — указала она артефакт. — Хотя на музыку это совсем не похоже, но при этом очень красиво звучит.

— Я называла это "Звучанием мира", — произнесла я, вытащила кристалл, достала из рядом стоящей шкатулки другой — светло-фиолетовый — и поместила в аппарат. — И ты ошиблась: звук издает кристалл, а артефакт увеличивает, налаживает звук друг на друга и ускорят звучание, иначе ты бы ничего не услышал.

Из аппарата раздалось: "КАП!", затем тише словно эхом: "КАп… Кап… кап…", "Тыщь!.. КАп… кап… кап… Тзинь… зынь… зынь…", потом добавилось ещё множества звуком и они зазвучали почти одновременно.

— Это ведь ты его создала, — не спросила, утвердила Лиза, указывая на