Прелюдия падшего Ангела (СИ) - Фрост Ника

И, подмигнув, мужчина, довольно насвистывая, «усвистал» в гостиную.

Интересно, это и есть моя отработка? Как-то… на что-то более горячее я рассчитывала. Хотя о чем это я? Я сейчас могла, вообще, сидеть у себя и продолжать грустить. А раз Нуар хочет есть, так что же я с огромным удовольствием его накормлю!

Через пару минут, когда я намыла уже овощи, поставила сковороду на плиту и включила огонь, он вернулся с телефоном в руках и, присев рядом со мной, стал взглядом пожирать ветчину, которую я начала резать.

Сжалившись, отрезала огромный ломоть, положила на кусок хлеба и, когда кофеварка известила меня о том, что напиток готов, я пододвинула кружку с кофе и бутерброд с ветчиной и овощами мужчине.

— Никогда бы не подумал, что это так ф-фкусно, — вгрызаясь в закуску, прорычал мужчина.

— Сэндвич?

— Нет, домашняя еда. До того, как Ника с Кеем стала жить, я давно домашнюю еду не ел… И уже и забыл, что она настолько вкусная.

— Лучше, чем в ресторане? — я быстро закинула мясные деликатесы и овощи на сковороду и, помешивая всё лопаткой, чтобы не подгорело, посмотрела на мужчину.

— Смысл не в том, что лучше… — он задумался. — Вкуснее — не значит, что это лучше приготовлено. А в том, что готовилось именно для тебя. Не для того чувака за пятым столиком, а именно для тебя. Вот как ты сейчас — для меня.

— Аа-а! Поняла. Да, думаю, ты прав. Никогда не задумывалась об этом. Хотя… я и в ресторанах-то особо и не питалась. Когда я маленькая была — мама готовила, потом… иногда бабушка. А затем уже всё сама.

— Что, кроме родственников никто для тебя не готовил?

— Нет, — я мотнула головой. — А кто? Витя? Он… — сделав вид, что отвлеклась на яйца, я перевела дыхание и только спустя минуту договорила: — Он никогда мне не готовил, даже кофе не варил… — и сразу перевела тему: — А зачем ты мне продукты привез? Я и…

— Да-да… Ты и сама всё можешь. Я помню. Пускай лежат. Чтобы, если у тебя опять наступит внезапное «надо», и ты неожиданно уедешь с свою пустую квартиру, у тебя было хоть что-то поесть. А не как сегодня. Ты вообще там живешь? Как был один матрац и стул, так ничего и не изменилось.

— Спасибо! — искренне выдохнула я. Он обо мне снова подумал, побеспокоился. От этого на душе стало так тепло… И было просто безумно приятно! — Живу. А много ли мне одной надо-то? Пришла с работы, душ приняла, и спать практически сразу легла…

Выключив огонь под сковородкой, я, опершись о стол, задумалась над тем, почему я ничего не могу себе купить. Именно «не могу», а не «не хочу»! Вот только стоит задуматься об этом — сразу внутренний ступор какой-то.

Внезапно Нуар обхватил руками мою талию, а его подбородок лег мне на плечо.

— Я готовить не умею. От слова совсем. Но, если хочешь, могу попробовать под твоим чутким руководством сегодня тебе что-нибудь приготовить. Сможешь оценить разницу…

И, договорив это совсем низким, хриплым голосом, он развернул меня и, подсадив на кухонный стол, прижал к себе, и впился в губы наполненным адским желанием и страстью поцелуем…

Лишь через несколько минут, когда мы ненадолго оторвались друг от друга, чтобы перевести сбившееся дыхание, я смогла вспомнить про его предложение и, прошептав:

— Да, хочу, — сама поцеловала его.

Яичница была надолго забыта. Её мы ели уже холодную спустя пару часов, и из одежды на нас двоих была только одна футболка Нуара, причем на мне. Опустив ноги в прохладную воду бассейна, мы молча ели завтрак и запивали его обжигающе-горячим кофе.

И так было хорошо, так вкусно есть рядом с тем, кого ты любишь, после безумного и оглушительно-невероятного секса. Смакуя каждый кусочек, который был верхом блаженства…

Поставив тарелку на плитку, мужчина потянулся и неожиданно скользнул в прозрачную воду. Обернувшись, молча поманил меня к себе с загадочной улыбкой.

Обнаженный, прекрасный. И сейчас он только мой!

Внутри меня снова всё перевернулось, и, так и не доев, я, стащив футболку, спрыгнула в бассейн, где меня тут же обняли и, прижав к бортику, страстно поцеловали…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава 40

Вечером того же дня, когда мы сидели с Нуаром в гостиной на диване: он играл на гитаре, переписывая немного песню, и записывал ноты на листках бумаги, а я, положив голову ему на плечо, просто сидела и наслаждалась моментом — состоялся наш первый серьезный разговор…

— Ты бы хотела оставить наши отношения в тайне, или не против, если и другие узнают о них? — сделав пару пометок на листке, он снова сыграл аккорд, перечеркнул заметку и, покачав головой, записал что-то сверху.

— Ты о ребятах?

— Да.

— Я… — задумавшись ненадолго, ответила: — Думаю, что лучше в тайне. Если мы…

— Я понял тебя. Если вдруг что-то произойдет, чтобы это максимально не повлияло на нашу работу.

— Да, — думать о плохом не хотелось, и, прижавшись к нему сильнее, я отринула весь негатив.

— Кстати, — спустя ещё минуту произнес он, — когда я встречаюсь с кем-то, то не сплю с другими, запомни это, и я рассчитываю на то же и с твоей стороны.

— Я бы никогда так не поступила! — разнеслось по гостиной моё возмущенное восклицание.

— Верю. Но в этой жизни бывает всякое, — он аккуратно, едва заметно пожал плечами, чтобы не тревожить меня. — Лучше сразу очертить границы и обсудить некоторые пункты, дабы потом не было недопонимания.

— Хорошо. Но я и не собиралась с кем-то встречаться, — я послушно кивнула. — Кстати, а какие у тебя были самые длительные отношения?

Тут мужчина надолго задумался и даже перестал наигрывать мелодию.

— Думаю, что где-то полтора-два месяца, может, чуть больше. Но это было так давно, лет, думаю, больше соро…

Резко замолчав, он взял свои бумажки и тут же отложил их обратно.

— В общем, так давно это было, что я толком уже и не помню.

Сделав вид, что я не услышала его странную оговорку и не заметила, как он изображал «кипучую» деятельность, я уточнила:

— И это были самые длительные?

— Да. Чаще всего это были отношения на неделю-полторы, ну две… А в последние годы так и вообще — на одну ночь.

— И тебя это устраивало? Не хотелось чего-то более… серьезного?

— Знаешь, до некоторого момента меня всё более чем устраивало, и я даже не задумывался, что может быть как-то по-другому, или мне это нужно, — отложив и ручку в сторону, он поудобнее перехватил гитару с белым, глянцевым корпусом и медленно провел пальцами по струнам, и по гостиной разнесся приятный, мелодичный аккорд.

— И что же тебя заставило задуматься?

— Отношения Кея и Ники, — не раздумывая ответил он, и очередной аккорд поплыл, увлекая в загадочную мелодию. — Хотя даже, скорее, именно Ника.

Прикусив губу, вспомнив о всех своих подозрениях, я немного подумала, перефразируя вопрос, который крутился на языке, чтобы он прозвучал как можно более нейтрально и непринужденно:

— Она тебе нравилась?

— Как девушка? — Нуаршан задумчиво посмотрел на меня, и я кивнула. — Не скажу, что не нравилась. Она мне и сейчас нравится. Ника милая, добрая, красивая. Мы с ней об этом даже любим частенько шутить. Но в роли своей девушки я её никогда не видел.

— Тогда почему именно она заставила тебя задуматься? — мужчина, хмыкнув, отложил гитару в сторону и, обняв меня одной рукой, второй закинул мои ноги себе на колени.

— Потому, что я вспомнил кое о чем и увидел, как бывает. Что можно возвращаться домой, и там тебя будет ждать не пустота и тишина, а тот… кто ждет только тебя. И Ника, которая всегда радостно встречает Кея… или меня, как друга, заставила посмотреть на свою жизнь немного под другим углом.

— Ты почувствовал своё одиночество, — прошептала я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Наверное, так. Особенно в последнее время я его хорошо прочувствовал на своей шкуре. Кей — мой единственный настоящий друг, постоянно занят на работе, которая теперь больше не связана с музыкой. А для меня мысли о выступлениях без него в составе группы не вызывали никакого восторга. Плюс ещё то, что он теперь не шляется со мной по всяким злачным местам… В общем, я остался один. Я мог бы и, как Тир с Элом, влиться с состав другой группы или снова организовать свою… Но я ждал возвращения Кея и маялся от скуки, безделья и одиночества.