Ольга Резниченко - Друзья

(улыбнулся)

— Давай так, сначала пойдем погуляем, зайдем в ресторан… а уже потом заедем в маркет. Идет?

— В ресторан?

(раздраженно скривилась я)

И говоришь, что до меня тебя никто транжирой не называл?

(рассмеялся)

— Не называл. И потом, Патти. Мы приехали на Мальту — и не отведаем традиционных блюд? А? Разве поступают так туристы?

— А мы уже туристы?

— Угу. Так как план? Нравиться?

— А после ресторана по пляжу погуляем?

— Погуляем, непременно погуляем…

Глава Шестьдесят Третья

Я уже говорила, что если Вы — слишком впечатлительный человек, как я, то лучше на Мальту — ни ногой?

Влюбилась ли в этот мир необычайный?…

Хм. Я даже не представляю, что мне предстоит пройти, вернись сейчас (а может, проснись, на самом деле) дома — там, на моей далекой родине, в четырех стенах, в пяти минутах от рынка…

Истерика? Ха. Слабо сказано!

Красивые пейзажи, новая обстановка, мечты, грезы, зарождающиеся с бурной силой…

Всё это не может пройти вот так… бесследно.

Оно поглотило меня (ужеее!) целиком (а что будет дальше??) —

… черт, уехать назад, покинуть это место… — означает, ни что иное, как отдаться в лапы… её, ужасной, глубокой депрессии.

…

Ох! Н-и-икогда не думала (не то, что попробую), а вообще, что СУЩЕСТВУЕТ такой соус, как… оной "из чернил каракатицы".

Мой вердикт?

Черт, а это — вкусно!

(я на спагетти посмотрела совсем с другой стороны)

Дальше наши скромные "посиделки дегустаторов" переключились на поедание пирога с лампуки (рыбой, которая, как Марат сказал, немного напоминала вкус тунца — знать… бы мне еще, этот вкус… этого тунца… — да ладно).

Кролика в винном соусе я не рискнула отведать, а все из-за названия. Хотя, наверняка, спирта там очень мало…

Но знаете, как оно бывает — как начинаешь строить из себя "правильную", так уж зашкаливает до "не хочу" (причем, в основном, где не надо, а вот где стоит поднажать, подпридержаться — то тут силы воли… как будто и вовсе нет).

И так, слоеные пирожки с рик… рик… ах, да… рикоттой. Как я поняла (из слов Дюана), это — что-то наподобие сыра (чего "наподобие?" — потому, что таковым он не является, а все из-за того, что готовиться не из молока, а из сыворотки (остатков приготовления "настоящего" сыра)).

Не знаю, из чего, или из "кого", оно там варганится — но очень(!) понравилось. Советую.

А вот жаренные пирожки с оливками не сильно меня впечатлили, наверно, это из-за нелюбви моей к тем же, оливкам, ну, или… всегда можно спрыгнуть на "извращение" вкусовых ощущений у беременных.

В общем, из ресторана я не выходила — из ресторана я… выкатывалась.

При этом еще храня обещание вернуться и отведать кролика (всё же, когда-нибудь), а так же их "фирменный" суп, мясо в соусе и с кабачками, картофель и прочее, прочее, прочее…

Мама дорогая, если я вернусь домой колобком — добей меня.

…

— Что, Патти, понравилось тебе?

— А по мне не видно было? Ела, как изголодавшаяся свинья.

(захохотал)

— Так, давай присядем где, отдохнем. А то тебе, наверняка, только и ходить хочется?

— Нет, ну… я не настолько уже и нажралась, Марат, чтобы бросать в меня подобные намеки.

Но… посидеть — хотелось бы. На пляже…

Идет?

(невольно рассмеялся)

— Ох, и дался тебе этот пляж?

— Так, так, а как??? Я моря никогда не видела! Вот теперь хоть… порадуюсь, насмотрюсь…

— Как… никогда?

— А вот так. Разве что по телевизору…

— Ну, видела же, выходит?

(едко подколол Дюан)

— Ох, ох, как остроумно! Я и еду видела по телевизору — да как-то хорошо от этого не становиться!

…

Здесь средней температурой (в эту пору года) считается 32 градуса по Цельсию.

Поверьте, не знаю почему, но здесь было на-а-амного жарче, чем у нас, когда градусник выписывал 40.

(наверно, всё же беременность так шалит — потому что, казалось, ветерок с моря должен был все уравновесить, исключить)

В общем. К чему я это завела?

Ночью (а точнее — поздно вечером) Марат мне не дал в море… ни то, что пойти купаться — а вообще, ножки помочить: мол, простудишься (и это в такую духоту??).

Но самым коронным стало то, когда запретил садиться на "холодный" камень.

— Знаешь, сейчас ты ведешь себя… хуже "молодой, взволнованной" мамочки.

— Так, а как?… если сама не понимаешь, что творишь, то…

— ну-ну.

… ладно.

Тогда сам садись на камень, а я — умощусь тебе на руки.

— Ух, какой приказной тон!

(наигранно завозмущался Лимончик)

— А то. Будешь страдать, раз такой вредина.

— Как вредина? Патти!

(возмущенно, вполне реалистично едва ли не завизжал от шока Дюан)

— Что такое?

(взволновано обернулась я

(едва только умостившись ему на коленки))

— Когда ты успела меня покусать? Этой ночью? Да?

(дошло — невольно рассмеялась)

— Нет, увы.

Я не хотела тебе раньше признаваться, но, видимо, все же, придется: эта "способность", дорогой, у тебя — с рождения…

— Неправда!

— Правда, правда, мой мальчик. Еще какая правда, — и язвительно погладила, провела по его волосам.

("обиделся", губки надул, как ребенок маленький)

— Ничего, Маратик. Врачи говорят… с этим… жить можно.

— Честно? — (и снова умело изображает "наивный, молящий взгляд" щенка, уставленный мне в очи).

— Честно, милый. Честно.

(вдруг сжал, сжал в своих объятиях крепко, и тут же уткнулся носом, прижался всем своим лицом к моей спине)

— Ну, тогда хорошо…

(едва слышно прошептал Дюан, отчего-то вдруг потеряв охоту к шуткам, но все еще продолжая "играть" роль)

…

— Ты много раз был на море?

(несмелая пауза рассуждений и, видимо, не самых легких воспоминаний — но наконец-то отозвался)

— Немало.

Было время даже…. купил себе яхту и укатил долой от мира сего, чтобы забыться.

— Из-за Женье?

(едва слышно, с опаской прошептала я)

(невольно хмыкнул)

— Увы, Патти. Не одна она меня предала в этой жизни.

Так что… причин хватало, чтобы поступить так.