Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас
— Классика, — скривился Ксев, прикрывая уши. — Акустическая атака. Они не могут выставить дракона-охранника, вот и включили вечное пение с помехами.
— Это не просто шум, — сквозь зубы проговорил Дэриан. Его лицо побелело от напряжения. — Это вибрация. Она расшатывает саму структуру магии вокруг. Если идти прямо, она разорвет наши природные защиты. Нужно… как-то выровнять ее.
Он сделал шаг вперед, поднял руки. Его магия, всегда такая внутренняя, сдержанная, вырвалась наружу не взрывом, а волной. Не ледяной, а…немного дикой волной. Он не заморозил бурлящую магию — Дэриан наложил на неё невидимый каркас, упорядочил хаотичные вибрации, заставил их течь в одном направлении, как диких коней, собранных в упряжку. Гул не стих, но стал ровным, монотонным, почти фоновым. Появилась узкая, шаткая тропка из сгустившейся магии, словно мост над бурлящим потоком.
— Идите. Быстрее, — выдохнул Дэриан, и по его лицу струился пот. Удерживать такой контроль было всё равно что держать на весу целую гору.
Ксев кивнул, уже без улыбки, и первым ступил на невидимый мост, проверяя его устойчивость. Лия пошла за ним, чувствуя, как под ногами вибрирует упорядоченная сила Дэриана. А он шел последним, сжав зубы, его взгляд был прикован к её спине, будто только это зрелище и давало ему силы не разжать руки в магическом жесте.
Второе испытание ждало в Лесу Шепчущих Столбов. Гигантские каменные монолиты, покрытые мхом и древними, стершимися рунами, стояли в беспорядке, как кости забытого дракона. И они… шептали. Не словами, а сгустками чужих воспоминаний, страхов, обрывков мыслей. Проходя между ними, человек натыкался на призрачные видения: тень отца, осуждающе качающего головой; образ потерянной любви; страх провала, казавшийся абсолютно реальным.
Ксев замер уже на второй паре столбов. Его лицо исказила гримаса боли. Он видел свою мать? Или ту самую пустоту «запасного принца»? Он сжал голову руками.
— Иллюзии… они настоящие… — прошептал он. — Мои же… против меня…
Лия, сама едва державшаяся под натиском собственных страхов — образ пустого концертного зала, холодные глаза королевы Алиеноры, — обернулась. Видеть Ксева, такого уязвимого, было почти страшнее, чем собственные кошмары.
И тогда она запела. Не громко. Не мощно. Тихо, почти колыбельную. Старую песню из своего мира, простую, о звездах и надежде. В её голосе не было магии подавления. Была только… эмпатия. Признание этой боли. Её магия эмоций потекла не как штурм, а как теплое, успокаивающее течение между холодными камнями. Она не разрушала иллюзии. Лия обволакивала их, давая понять шепчущим столбам: «Я вижу вашу боль. И она имеет право быть. Но теперь вы не одни».
Шепот не стих, но изменился. Из ядовитого, проникающего внутрь он стал… отстраненным. Как рассказ о давней трагедии, которая уже не может ранить. Ксев выдохнул, выпрямился. Его зеленые глаза, полные благодарности, встретились с ее взглядом.
— Спасибо, конфетка, — тихо сказал он. — Кажется, ты только что спела успокаивающую песню моим личным демонам. Они, наверное, теперь будут требовать сказку на ночь. Но тсс, наш ледяной супруг и брат, могу услышать.
Лия в ответ только покачала головой. Даже перед лицом опасности этот мужчина не терял своей искрометной иронии.
Дэриан, прошедший лес с каменным лицом, лишь кивнул ей. Его способ справиться был иным — он просто выстроил внутри ледяную стену, через которую не проникал ни один шепот. Но метод Лии, он видел, был не слабее. Он был… добрее, принимающим и отпускающим. Дэриан только учился этому с ней.
Третье, и самое странное, испытание было в Долине Зеркальных Туманов. Туман здесь был не белым, а серебристым и отражающим, как настоящее зеркало, только не осязаемое. Он показывал не то, что было, а то, что могло бы быть. Альтернативные версии реальности.
Лия увидела себя на троне рядом с Ксевом, но в её глазах не было тепла, только холодная королевская надменность. Дэриан увидел себя одного в ледяном дворце, правителем идеального, безжизненного порядка. Ксев увидел… себя королем. Но не весёлым и беззаботным, а усталым, циничным, с тем же бременем ответственности, что гнуло плечи его брата.
— Интересно, — пробормотал Ксев, разглядывая своё отражение в тумане. — Выгляжу как ты после месяца учёта налогов, брат. Не мой стиль.
— Концентрация, — снова сказал Дэриан, но на этот раз без раздражения. — Это проверка на… принятие. Нужно не отвергнуть видение, а признать его возможность. И идти дальше.
Он посмотрел на своё ледяное отражение, кивнул ему, словно говоря: «Да, я знаю, что во мне есть и это». И сделал шаг вперед. Отражение рассеялось.
Лия, глядя на свою холодную королевскую версию с Ксевом под боком, подумала: «А что, если бы я сдалась? Если бы позволила этому миру выковать из меня просто ещё одну деталь в машине власти? И выбрала бы не свой путь.» Она содрогнулась и шагнула навстречу видению. Оно не исчезло сразу, а будто растворилось в ней, оставив после себя легкую печаль и твердую решимость никогда не становиться такой.
Ксев просто помахал своему уставшему двойнику и прошел сквозь него со своей обычной небрежностью, но в его глазах осталась тень задумчивости.
Когда они, наконец, вышли из тучных троп, миновали шепчущий лес и рассеяли зеркальный туман, перед ними открылась долина. Небольшая, зеленая, тихая, похожая на небольшое блюдечко. И в центре ее, под разбитой скалой, бил из земли источник чистейшей, не мерцающей воды. Над ним висел не свет, а сама тишина — глубокая, древняя, абсолютная.
Древнее Сердце. Место, где магия мира когда-то родилась.
Никто не сказал ни слова. Они просто стояли, трое — король, королева и принц-изгой, покрытые грязью, уставшие, но не сломленные. Они прошли путь не как правитель и подданные, не как любовники и соперник. Как три части одного ключа, который, наконец, подошел к замку.
— Завтра, — тихо сказал Дэриан, и его голос был непривычно мягким.
— Завтра, — согласилась Лия.
Ксев лишь кивнул, глядя на источник. В его позе не было привычной расслабленности. Была готовность. К последнему, самому страшному и самому важному шагу. Шагу, который должна была сделать Лия. А они будут рядом — один, чтобы удержать структуру этого магического мира, другой — чтобы расчистить путь сквозь иллюзии прошлого. И оба — чтобы просто быть там, куда их конфетка вернется. Или не вернется.
