Выбрать Зверя - Ляна Вечер

— Слава, — хватаю за руку капитана, который идёт мимо меня в кабину, — напомни, куда мы летим?

— Юва, ты в порядке? — он обеспокоенно смотрит на меня. — Не помнишь, куда мы летим?

— Помню, — прикладываю ладонь к взмокшему лбу. — Я пошутила.

— Присядь, шутница, — усаживает меня в моё кресло. — Бледная… Точно всё в порядке?

— Да. Надо кофе подать.

Две мини-чашечки эспрессо, чтобы пассажиры успели выпить его до взлёта. Через двадцать минут в небе я подам им белое вино, а ещё через пятнадцать — предложу им еду. Я всё помню, а значит, со мной всё в порядке! А то, что я на минутку забыла направление полёта, вообще ничего не значит. В Стамбул летим.

— Свисти, если что, — Слава качает головой.

С командой мне повезло. Слава — капитан — мировой мужик. Говорят, он никому из бортпроводников, с которыми работал, не позволял называть себя по имени. Требовал обращаться к нему исключительно по имени-отчеству. Но не со мной. Второй пилот — Женя — тоже очень хороший мужчина. Мы друг друга всегда страхуем.

Самолёт готовят к взлёту, а я подаю гостям эспрессо. Михаил обсуждает с Григорием сделку. Нефть как всегда. И всё как всегда. Кроме того, что я не могу заставить себя не пялиться на гостя. О, луна, как же он похож на Грога! Вылитый!

Настоящая любовь не растворяется ни во времени, ни в пространстве.

Рыжая как знала, когда напомнить мне красивой фразой о хозяине. Прямо накануне полёта.

Мужчины обсуждают дела, а я предупреждаю, что мы скоро взлетаем, прошу их пристегнуть ремни безопасности и, забрав чашки, ретируюсь в кухню.

Взлёт. Белое вино. Устрицы. Улыбки. Шутки в кассу. Сервис — всё включено.

Чего мне стоит вести себя обычно рядом с этим Григорием, знает только луна.

Но, наконец, самая напряжённая часть работы с гостями закончена — у меня есть минут тридцать, чтобы выдохнуть. Усаживаюсь в кресло в кухне и закрываю глаза. Браслет на руке вибрирует — Михал Михалыч зовёт. Выдохнуть не успела, снова в бой. С собственными душевными терзаниями в основном.

— Ювочка, сколько нам ещё лететь? — вежливо интересуется босс.

— Около двух часов, чуть-чуть больше, — улыбаюсь мягко.

— Тогда постель мне сообрази. Полночи сегодня не спал.

— Да, конечно. Сейчас всё сделаю.

В салоне нашей птички есть не только переговорная, гостиная, кухня, но и спальня. В коротких перелётах её редко используем, но Михаил Михайлович человек немолодой, а сегодня ещё и не в форме. Хочет поспать в небе с комфортом. У меня на этот случай всё готово. Остаётся только снять с кровати покрывало, взбить подушки и включить лёгкую классическую музыку. Шеф натянет маску для сна и захрапит.

Спальня готова, босс счастлив — закрывает дверь, а я иду по салону мимо Григория. Спиной чувствую его взгляд — до мурашек, чёрт бы его побрал! Ощущения такие же, как с Грогом. Больная у меня фантазия…

— Стой, — негромко, но властно командует гость.

Как Грог…

— Помочь вам разложить кресло? — оборачиваюсь и с улыбкой пытаюсь угадать желания пассажира.

— Нет. Присядь, — показывает взглядом на сиденье напротив него.

Держу лицо, но хочется в обморок. Сердце молотит, мозг в отключке, а ноги идут.

Опускаюсь в кресло:

— Григорий Александрович, я…

— Тс-с, — прикладывает палец к губам и мягко улыбается. — Помолчи.

Молчу. А Григорий проходится по мне однозначно оценивающим по-мужски взглядом. Ох-х… Только этого не хватало!

Полтора года летаю, и никогда у меня не было интрижек с пассажирами. Я так радовалась, что мой шеф в возрасте и вообще глубоко женат, а его гости — семья или деловые партнёры — приличные люди. Конечно, я знаю, как вести себя в подобных ситуациях, но пока эти знания — теория. И я не уверена, что смогу применить их правильно. С Григорием это будет непросто.

— Тебе нравится работа? — спрашивает, глядя на меня с хитрым прищуром.

— Да, — отвечаю словно под гипнозом.

У него даже голос, как у Грога! И этот его взгляд!.. Как это вообще возможно?!

Сердце сжимается до боли. Я снова чувствую себя Ювой из Дестроя. Я была привязана к моему создателю. Любила его. И мучилась. Грог не мог ответить на мои чувства. Но я не хотела уходить…

Время для меня замирает, а пространство расширяется до бесконечности. Я в этой нереальности вместе с хозяином. Снова. Опять. Это безумие!

— Ты счастлива? — новый вопрос Григория выдёргивает меня из воспоминаний.

Какая ему разница, счастлива я или нет? Сейчас начнёт намёки делать или вообще прямо предложит с ним переспать. У богатых дядек свои заскоки. А у меня в голове то, чему учили в школе бортпроводниц. Инструкции, как вежливо отказать таким вот нахалам. Главное, сохранять спокойствие.

— Пожалуй, я могу назвать себя счастливой, — киваю.

— Хорошо, — почему-то хмурится гость. — Мне как раз нужен совет счастливого человека.

Он достаёт из кармана пиджака красную бархатную коробочку и ставит её на столик. Чем дальше, тем интереснее, блин! В таких футлярах обычно водятся ювелирные украшения.

Ну точно!

Григорий открывает коробочку, и я вижу тонкое золотое кольцо с нежно-голубым камнем. И какой совет он от меня хочет? Я бортпроводница, а не ювелирных дел мастер.

— Я не понимаю, — улыбаюсь смущённо и впиваюсь вопросительным взглядом в гостя.

— Я уже давно ношу его с собой, — вздыхает. — Хочу сделать предложение одной очаровательной девушке, но… Ты не поверишь, — грустная улыбка мелькает на идеальных губах, — мне страшно.

Ох, я прям выдохнула сейчас!

Мне платят хорошую зарплату, да. За сервис на борту, за умение улыбаться, шутить и угодить пассажиру. Но не только. Большую часть денег я получаю за конфиденциальность. Причём авансом, если можно так выразиться. Всё, что я увижу, услышу, о чём буду говорить с пассажирами, останется при мне. И только при мне.

Я сейчас для Григория кто-то вроде психоаналитика, который ничего дельного не посоветует, но выслушает. И мне бы тоже не помешал сеанс с психологом… Только с толковым. Диссонанс между тем, кого я вижу и его запахом, сворачивает мне мозг к чёртовой бабушке!

Но сходить с ума я буду позже. На работе нельзя.

— Эта девушка любит вас? — беру на себя роль психоаналитика.

— Да. В этом у меня сомнений нет.

— А вы её любите?

Григорий смотрит в иллюминатор. Трёт сильными пальцами волевой подбородок. Молчит. А я молюсь, чтобы наш диалог скорее подошёл к концу. Я едва держусь, чтобы не поцеловать этого незнакомого мужчину. Даже мысли об этом недопустимы! Но я не могу от них