Агент пси-класса - Селина Катрин

словно это было физическое ощущение – пустота там, где должно биться сердце. Его запах, его привычки, его голос – всё это чувствовалось в каждом уголке пустой квартиры. Каждая вещь или предмет казались наполненными его неповторимой сущностью, и каждый взгляд на них был сокрушительным ударом по израненной душе.

Я осела на пол, обхватила колени руками и позволила воспоминаниям накрыть меня волной. Сквозь слёзы мир казался размытым, и я пыталась заставить себя поверить, что это всего лишь кошмар. Проклятый Мистер Самоуверенность-И-Непредсказуемость даже решил отправиться в тот мир непредсказуемым образом!

Я плакала навзрыд. Плакала так, как будто кто-то в этот момент убивал меня. Будто от количества моих слёз зависела чья-то судьба. Тело трясло, горло драло, руки дрожали как у эпилептика. Никогда в жизни я не плакала так, потому что никогда и ни к кому не давала себе привязываться. Даже когда мне объяснили, что родители умерли, было скорее грустно, но сейчас это было какое-то запредельное чувство, разъедающее изнутри словно серная кислота.

Я прорыдала всю ночь напролёт, а утром, когда первые лучи солнца пробрались сквозь занавески в гостиной, на автопилоте пошла в ванную. Что-то изменилось этой ночью. Я умылась и сказала отражению:

– Ты просил меня не бояться жить, и я не буду. Редж, ты не умрешь. Не сегодня.

ГЛАВА 29. Пиксиянка

Виктория Палладиум

– Ох, Вик, я так переживал! Места себе не находил, ты пропала на месяц… – запричитал лучший друг, только открыв входную дверь.

Я рассеянно кивнула, подняла ладонь, прерывая сплошной поток эмоций, и сходу спросила:

– Матвей, мне нужно добраться до Пикса, поможешь?

Видимо, что-то у меня было написано на лице такое, что друг ойкнул и тут же отошёл внутрь квартиры.

– Ох, если бы я знал, что ты придёшь, я бы прибрался, – забормотал он торопливо, одёргивая вязаный жилет. – Фиточай? Тапочки?

– Ничего не надо. – Я поймала его за локоть, заставляя посмотреть в глаза. – Прости, что не связывалась раньше, со мной всё в порядке…

– Ты не должна передо мной извиняться! – запальчиво воскликнул он.

Не должна так не должна. Одной проблемой меньше.

Я прижала к груди объёмный длинный короб, в который был аккуратно упакован дентайр Реджа, и повторила вопрос:

– Так ты поможешь добраться до Пикса?

– Вик, зачем тебе это?!

– Надо.

Я очень надеялась, что ответ устроит Матвея. Мне до болезненных спазмов в груди не хотелось врать, интриговать или манипулировать, ведь годы напролёт этот человек был для меня самым близким другом, почти братом. В конце концов, настоящие друзья – это те, кто принимает нас такими, какие мы есть, не пытается переделать, изменить наши мечты и решения. Друзья просто помогают тогда, когда просишь о помощи. Такими до сегодняшнего дня были и наши отношения. Прежний Матвей помогал без объяснений, но, видимо, за прошедший месяц слишком многое изменилось.

– Нет, Вик, – заявил мужчина, всё-таки вручив мне чай. – Я отказываюсь что-либо делать до тех пор, пока не объяснишь, зачем тебе на Пикс.

Мой план был очень простым и очень сложным одновременно. Попасть в соседний Мир, а там – на личный приём к Императрице Лиарелле. Внутреннее чутьё подсказывало, что если я покажу дентайр Брайта, то меня пустят.

В этом плане вырисовывалось первое и самое крупное препятствие – попасть на Пикс. Конечно же, можно купить билет на обычный гражданский лайнер, вот только, уверена, меня снимут с борта раньше, чем он поднимется на орбиту. Я слишком ценный сотрудник для РУТ. Иосиф Игнатьевич меня не отпустит, тем более без внятного объяснения. Подумает ещё, что меня перевербовали, как механиков…

Я очень рассчитывала, что Матвей поможет с фальшивыми документами или сведёт с тем, кто знает, как их сделать, а потому кратко и аккуратно рассказала суть проблемы: Редж Брайт в беде, но мне кажется, что я знаю, как ему помочь. Для этого непременно нужно оказаться на Пиксе и встретиться с Императрицей. О последнем можно не волноваться, у меня есть предмет, из-за которого она по крайней мере мною заинтересуется. Проблема – выбраться с Танорга незаметно для РУТ.

К сожалению, вместо того чтобы заверить, что поможет, Матвей схватился за светлые вихры:

– Ты хочешь добровольно сунуться в этот капкан из-за больного психа, на которого вынуждена работать?!

– Редж не псих…

– Это профессиональный манипулятор, который использует всех и вся! И тебя он тоже использовал, будь уверена! Это ещё более гнилая натура, чем Филипп или любой из твоих бывших, Вик, неужели ты этого не видишь?!

– Возможно, и так, но это не отменяет того, что я сейчас искренне хочу ему помочь. Меня об этом никто не просил и не принуждал.

– В том-то и дело, что не просил! – Матвей засмеялся истеричным смехом. – Вика, я так тебя лю… – начал он и тут же оборвал себя: – Знаешь, сколько у него было женщин? Пока тебя не было, я по своим каналам нашёл материалы. Вот, ты только посмотри!

Мужчина рванул к шкафу у окна, принялся что-то перебирать, бормоча себе под нос «не то, не то, не это…». Он так спешил, что уронил стопку бумаг. Выругавшись, сгрёб её одним махом и вернул на место, а затем схватил другую, полкой выше.

– Вот! – Он торжественно потряс распечатанными на домашнем принтере фотографиями в воздухе. – Ты только полюбуйся на этого проходимца и бабника! Да у него в каждом Мире наверняка по такой наивной дурочке, как ты!

Ворох бумаг веером разлетелся у меня на коленях. Здесь были кадры из видеозаписей, что-то смазанное, что-то не очень качественное, но не узнать Реджа было невозможно. Сердце ёкнуло, когда я увидела его на одной фотобумаге целующим запястье Императрице, на другой – какой-то цваргине, на третьей – ведущим под руку таноржку. От четвертой фотографии, где знакомая крупная фигура получеловека-полуларка бережно поддерживала беременную пиксиянку, и вовсе стало не по себе. Как будто я в замочную скважину за молодожёнами подглядела.

Но всё это не стало сюрпризом, потому что я знала профессию Брайта и понимала, что минимум половина из этих материалов – работа и игра на публику. Но в то же время Редж за всё время ни разу не дал усомниться в том, что может и хочет быть верным в отношениях.

– Я прекрасно отдаю себе отчёт, что такие, как ты, не созданы для одной женщины.

– Кто сказал?

«У меня нет никаких любовниц. Если я завожу отношения, то они серьёзные».

Матвей возвышался передо мной, на лице отражалась смесь