Арестант особых кровей (СИ) - Грин Агата

— М-а-ам…

— Что мам?

— Неужели так сложно жить спокойной жизнью? — горько проговорила она. — Почему тебя всегда тянет куда-то улететь, что-то учудить, во что-то ввязаться? Неужто во всем ты похожа на своего отца, Тана?

— Я не собираюсь улетать, мам, — мягко произнесла я и попыталась ее обнять, чтобы успокоить.

Мама отступила и, покачав головой, возразила:

— Собираешься. Улетишь. И снова мне останется только догадываться, где ты и что с тобой.

Сказав это, она вышла из кухни.

Яри вернулся вечером, усталый. Поглядев на него, я решила отложить разговор на завтра, но после ужина брат сам заглянул ко мне.

— Блага, Танчик, — улыбнувшись, сказал он, и проскользнул ужиком в дверь.

Я посмотрела на него внимательно, долго, так что он замер, удивленный, и улыбка пропала с его тонких губ.

Подростки меняются быстро, поэтому за то время, что я отсутствовала, он изменился. Он все так же был худ, бледен и нескладен, но какое-то новое выражение появилось в сине-зеленых глазах, более ярких, чем мои, и исчезла робкая неуклюжесть движений. Даже голос Яри стал другим, более взрослым.

Я в свою очередь замечала, как задумчиво смотрит на меня брат. Наверное, я тоже изменилась… Раньше мы могли часами болтать и не имели секретов друг от друга; даже когда я училась в другой системе и работала на другой планете, мы находили время, чтобы связаться, и долго говорили, обсуждая все на свете.

Но с момента моего возвращения у нас не было еще ни одного нормального разговора, искреннего и простого, как раньше.

— Не смотри так, мне страшно, — сказал Яри, возвращая лицу улыбку.

— Какого цвина ты собрался работать? — не ответив на его улыбку, напустилась я. — А как же ЮПР? Ты же мечтал об этом!

— «Какого цвина», — повторил парень. — Это откуда?

— От верблюда!

— Что такое «верблюд»? — озадачился Яри.

Я усмехнулась.

— Это животное из фауны планеты-метрополии Республики Земли. Я многих земных животных выучила на Хессе. А «цвин» слово центаврианское, ругательное.

— Поня-я-ятно, нахваталась словечек от преступников со всего Союза, — протянул брат, подходя ко мне и усаживаясь на кровати. — ЮПР это классно, но без работы сейчас никак, наш баланс реально хил. У мамы на работе тухляк с клиентами, поэтому премий нет, идет чисто минималка, а Дегг с родичем с мастерской парятся, за помещение арендная плата просто улетная, да еще и долги … — Яри осекся и быстро посмотрел на меня.

Долги… Мама брала деньги у знакомых, чтобы купить билеты на планету, где проводились разбирательства по моему делу, а сумму, которая откладывалась для открытия мастерской Дегга, потратила на юридические консультации, чтобы выяснить, как мне можно помочь.

А я ведь просила, чтобы она не тратила ни единицы! Бесполезно… мать все сделает, чтобы помочь ребенку.

— Стыдно, Танчик? — деловито спросил Яри.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, ты крута, — заявил брат, нагло укладываясь рядом со мной, как раньше. Я пихнула его в бок и в очередной раз поразилась тому, какой же он худой. Ох уж эти подростки! Пихают еду, как не в себя, и остаются тощими.

— Серьезно, — продолжил он, — ты крута. Сначала уровень эо до стабильно высокого довела, потом в полицию устроилась, сломала нос гаду, разбила кар другому гаду, на трудовой планете побывала, словечек набралась. Вот это я понимаю, жизнь! Будет, что вспомнить.

Я тяжело вздохнула и уставилась в потолок.

— Чего вздыхаешь? — спросил Яри, начиная смотреть туда же.

— Стыдно. Из-за меня вы все в напряге.

— Ничего, работать начнешь, и разберемся все вместе и с долгами, и с мастерской. Все наладится, Танчик.

Как бы я хотела в это верить!

Но я наперед знаю, как будут развиваться события.

С работой у меня будут сложности, как ни крути, я судима. При самом лучшем раскладе устроиться смогу разве что через месяц-другой, когда закончатся медитации и меня, наконец, восстановят полностью в правах. Даже если мне достанется аэрокар, а не наземный кар, много я не заработаю: у нас здесь тарифы низкие и так же с зарплатами. Итак, месяцы будут тяну-у-у-уться, денег будет ма-а-а-ало, и все, что я накоплю — раздражение и недовольство собой.

Да и не хочу я этого. Не хочу торчать здесь, в этом шумном городе, бегать по местным инстанциям. Зачем идти скучным долгим путем, если можно использовать шанс, данный самой судьбой?

Вылетая с Хесса, я дала себе обещание забыть о Малейвах… и, конечно, не забыла. Ни о Найте, ни о его брате Регнере, ни об их обаятельной матери Регине. Я хороший пилот, и я вполне могу занять одно из первых мест в гонке. Мне не нужна победа, мне нужны деньги. Так почему бы не попробовать?

Я, вроде, еще успеваю по срокам.

— Яри…

— А?

— У тебя есть заначка?

— В смысле?

— Надо купить билеты. На корабль, летящий в другую систему. Срочно.

— Зачем тебе в другую систему?

— На гонку. Надо успеть на гонку. Корпорация «Корилайн» устраивает. Пятерка пришедших первыми получат солидный куш. Я хочу участвовать. Но лететь надо завтра же…

Брат приподнялся и убийственно на меня посмотрел.

— Ты обалдела? — возмутился он. — Какая еще гонка?! У нас денег нет!

— И не будет! — тоже повысила я голос. — Так и останемся в финансовой яме! А у меня есть реальный шанс все изменить!

— Я вообще не удивлен! У тебя всегда какие-то шансы-шмансы… вечно мы все для тебя, а ты…

— Что я? Ну что я?

— Да мне все равно! — залепил он, глядя на меня горящими от обиды глазами. — Хочешь, так хоть к рептилоидам в гости лети! Но вот мама… Она нам с Деггом весь мозг выела, рассказывая, что ты нарочно ее бросила и хочешь повторить судьбу отца, пропасть где-то. Когда ты загремела на Хесс, она вообще чуть не тронулась.

— Спасибо, Яри. Мне определенно стало лучше, — кисло проворчала я.

— Я сказал ей, что останусь здесь, когда ты была еще на Хессе, чтобы успокоить и поддержать. Ей бы реально стало хуже, если бы я улетел на лето по ЮПР. Я свою мечту в задницу засунул, а ты не успела прилететь, как снова отбыть хочешь! Знаешь, что с ней будет? Знаешь, как она отреагирует?

— Знаю, — прошептала я.

Когда-то у нас была другая жизнь, другой дом, над которым не проходила вечно гудящая аэротрасса. Мы жили в хорошем районе, летали на хорошем аэрокаре, к нам приходили интересные гости, и мы не нуждались в деньгах. Тогда с нами был отец, ученый Мэйтон Скайлер… Правда, «был» он с нами периодически, потому как часто и подолгу улетал то на конференции, то в экспедиции. Как говорила мама, от тоски она родила нас с Яри, чтобы скрашивать свои будни без мужа. Она и гордилась его работой, и ревновала к ней.

А вот для нас с Яри отец был необыкновенным, мы его обожали и не винили за то, что его вечно нет рядом. Как можно обижаться на него за отлучки, если возвращаясь, он привозил интереснейшие сувениры и диковинные штучки, и рассказывал такие удивительные истории?

Только вот однажды он не вернулся. Пропал, как и остальные члены экспедиции. Поиски не дали результатов, хотя их возобновляли не единожды. Скоро будет уже двенадцать лет, как о нем нет никаких вестей…

С того времени мама и начала душить нас своей ревностной любовью, боялась отпустить надолго. Поэтому она так и не простила мне того, что я улетела жить на другую планету и устроилась там в полицию. Она восприняла это, как предательство… Сейчас у нее есть Дегг, мужчина неплохой, и, по правде говоря, муж куда более качественный, чем был наш отец, но ей хочется иметь все сразу при себе — и детей, и Дегга, чтобы быть спокойной.

Сегодня на кухне она все верно сказала — я улечу. Но не потому, что не люблю ее, а потому что я взрослая и мне надо строить свою жизнь и использовать подаренные шансы.

— Яри, — произнесла я, — разве ты не веришь мне? Разве не веришь в меня?

Он сжал губы… Сколько себя помню, брат всегда меня поддерживал и по-детски восхищался моими решениями. Но он уже не ребенок, и теперь гипотетическая гонка не вызывает у него трепета, как и мой скорый отлет.