Джиллиан - Уходящая в тени

   Я скользнула по снегу, по насту мягко, почти не касаясь его холодными ногами. Мне понравились ощущения. И я побежала - наперегонки с тенями, впереди теней, ведя за собой тени!.. Свобода... Кто-то мелкий не пристанет здесь ко мне с какими-то будничными вопросами и не заставит меня решать мелочные проблемы. Теперь я свободна от всего, что было низким, обыденным и казалось таким важным на какой-то смешной Земле. Здесь, в Тенях Земли, я буду существовать вечно, и волновать меня будет единственное - Вечность.

   Муха на спине...

   Что?..

   Замерев от странного присутствия, я медленно обернулась.

   Волк. Низшее существо. Неуклюжий зверь. Живой. Как сюда попал живой? Сюда - в мир, где "живут" Тени Мёртвых? Глупый зверь... Пожалеть - заморозив?

   Крупный, чёрный. Почему он не боится? Он - меня не боится? Я злобно засмеялась - и тени бросились на волка. Сначала он отшатнулся, когда они окружили его и принялись, мгновенно материализуясь и мгновенно пропадая в воздухе, колоть и рвать его острыми когтями. Мгновение - порез, мгновение укол! А я смеялась: уходи отсюда, волк, пока тени не разыгрались по-настоящему и не убили тебя!

   Но зверь остановился, хотя продолжал вздрагивать и дёргать мордой от боли, но глаза неотрывно смотрели на меня. И я узнала их - хотя сейчас они были остро жёлтыми и горели живым огнём - здесь, в серости мёртвого пространства. Узнала предателя. Узнала того, которому мелкий маг воздуха сказал, что его желание не выполнят и что он должен соединиться с той, что влюблена в другого. Я видела! И он подошёл, отнял её у моего прислужника и обнял её. И поцеловал. Тем поцелуем, что должен был предназначаться только мне. Мне. А ведь мне было высказано признание, которое он так легко забыл. Я восприняла признание как клятву... Клятвопреступник должен умереть!

   И что он теперь делает тут? В моём мире? Что ему надо? Кажется, ему нравится, что его убивают? Так на тебе!

   Взмахнув рукой, я послала ещё послушных теней на волка. Теперь он не мог смотреть на меня странными жёлтыми глазами, потому что не мог разглядеть меня в мелькании теней, да и некогда было: пытался отбиться от тех, которые резали его - уже с моего разрешения! - даже сквозь густую шерсть. Медленно, но верно убивая предателя! Он вертелся, прыгал, огрызаясь и рыча, но тени, призрачно смеясь, клубились вокруг него всё гуще, и скоро волк начал слабеть от потери крови, спотыкаться и падать, откидываемый ими на снег, а следом за ним сжигала снег чёрная дорожка из капель, которые падали и отлетали со всего его тела. Вскоре уже казалось, что зверь идёт тяжелей, потому что шерсть его отяжелела от крови, а не потому что его ранили. Зачем? Зачем он продолжает идти за мной? Что ему сейчас-то нужно? Зачем он тянет ко мне окровавленную морду?! Что повелительнице Теней до какого-то дикого зверя?! Его глупое желание повиниться? Вымолить прощение?!

   Я, рассвирепевшая, медленно подняла руки, чтобы обрушить на волка сонм теней, которые его убьют сразу и почти безболезненно.

   Внезапно будто что-то тяжёлое и мощное сбило волка в сторону, и он одним рывком грохнулся набок. И замер.

   Всё ещё держа руки вверх, ничего не понимая, я тупо смотрела на качавшуюся в его боку стрелу. Тени нависли над зверем, который дрогнул всем телом - и опал. Секунды - из пасти коротко вылилась струйка крови. И снова всё стихло.

   Тени вопросительно вскинулись на меня.

   Оглянулась.

   Алексис. Он стоял неподалёку с поднятым луком, чья тетива всё ещё дрожала от недавнего рывка. Брат перевёл взгляд на меня. И медленно опустил лук.

   - Лучше его убью я, чем ты.

   Он... мёртв? Влад - мёртв?

   Мои руки опустились. Я вглядывалась в обмякшее тело, снова чувствуя, как узкий обруч стискивает мою голову. Господи, какая боль.

   Отстранённо глядела, как Алексис сунул за спину лук и пошёл к мёртвому зверю.

   Влад мёртв... Мне теперь не на кого гневаться. Мне теперь не от кого ждать взгляда. И поцелуя. И никогда не смогу спросить, почему он так поступил - поцеловал Агнию, после того как признался мне в любви. Почему он так дрался из-за меня, когда Игнат легко и походя оскорбил меня... Никогда он не сможет прижать меня к себе, чтобы утешить и снова сказать, что любит меня...

   Спина выгнулась от взгляда в неё.

   Не оглядывалась. Знала, кто там. Только вот - Влад. Влад!!

   Обруч вонзился в голову, заставляя кричать от боли. Я упала на колени и кричала, потому что эта боль давала возможность кричать не от физической боли, а от боли по умершему. Хорошо, когда есть на свете живой человек, вызывающий не всегда лучшие чувства, но он жив и на него можно злиться, его можно проклинать, но он жив! Но что делать, когда он умер?! Когда невозможно подойти к нему и сказать, что счастлива, хотя бы оттого что он однажды сказал, пусть и в издёвку, что любит меня?!

   Алексис не подошёл ко мне помочь подняться с коленей. Хуже, что он ещё искоса посмотрел на меня - с опаской, словно готовый бежать, если я только сделаю понятное только ему движение. А потом подошёл к волку, небрежно выдернул стрелу из тела - я содрогнулась от боли: это из меня выдрали стрелу так, что мёртвое тело вздрогнуло, а с ним вздрогнула и я! Больно, Господи, как больно-о! Влад, что же я наделала?!

   Брат взял волка за шкирку и, оглянувшись на меня, поволок его куда-то за собой.

   А те, что смотрели мне в спину, уже рядом!

   И почему мои ноги подломились... Почему я упала на колени?! Я - повелительница Теней!! Не мне на коленях быть перед этой мелочью!!

   Но ощущение всемогущества оказалось слабым. Всего лишь ощущением! И я понимала это! Понимала, что вернулась, хоть продолжала видеть Тени!

   И как мне теперь с этим жить, когда теперь я вернулась - и перед глазами всегда уходящий во тьму Алексис, который тащит мёртвого волка?

   - Доченька, доченька! - Мама упала на колени рядом, жадно всматриваясь мне в лицо, обнимая мне его, гладя по нему тёплыми ладонями, стирая мои слёзы. - Доченька, миленькая... Не замёрзла? - Она сама громко заплакала и обняла меня изо всех сил. - Доченька! Асенька!

   Зато я перестала плакать. С изумлением, хлопая мокрыми ресницами, только и смотрела на прядь своих волос, которые невольно, после её объятий, откинулись вперёд, на грудь. Белые...

   - Мама?.. - беспомощно спросила я и снова покрутила в руках прядь своих волос. - Я не понимаю... Что это? Почему - белые?

   - Прости нас, доченька, милая! Прости нас с отцом!

   - Потом, всё потом, - почти скороговоркой сказал Назарий, вставший над нами. - Заморозим её, не дай-то Бог. Наговоритесь ещё - время будет.

   - Нет! - с ненавистью сказала я. - Или вы сейчас говорите, в чём дело, или...