Джиллиан - Уходящая в тени

   Дошла до банкетного зала, заглянула сбоку в открытые двери. Папа вот всё это называет вечеринкой для своих? Невольно, хотя ноги подгибались от страха и бушующего в них адреналина, улыбнулась дрожащей улыбкой. Ну да. Дед, конечно, по-другому и не понимает: для него свои - это стражи. Все семьи. И - точка. Хотя среди знакомцев из стражи мелькнули и несколько человек незнакомых. Ага. По цвету одеяния узнала даже двух сопровождающих Игната - Харонов. А вон и волки. Даже здесь, среди весело расслабившихся стражей, настороже. Только Влада пока не видно.

   В душе, про себя, я робко фыркнула, словно нашкодившая кошка. Не сослаться ли на головную боль? Не сбежать ли? Но смысл - оттягивать неминуемое? Потом напомнила себе, что собираюсь шкодить по мелочи, раз по-другому нельзя, и, задержав дыхание, шагнула в зал. Босыми ногами... Ничего. Если запахнет жутким скандалом - сбегу в тени!

   Ободряя себя приготовленным отступлением, перешагнула порог и снова остановилась... Весело гудящий в предвкушении народ, празднично освещённый зал. Даже музыка живая - свой струнный ансамбль, играющий на всех вечерах... Почему же появилось странное впечатление, что все эти собравшиеся люди стали точками на моей внезапно чувствительной коже? И, если где-то ощущается насторожённость - по коже бегают мурашки, а если кто-то нервничает - хочется почесаться...

   Зал со стражами вдруг стал единым организмом. Отражением моего собственного?

   Додумать и понять не успела.

   На правую лопатку (я же в топе - плечи и спина обнажены) словно муха села. И не просто села, а пробежала чуть. Я дёрнула плечом - прогнать, машинально же повернулась вправо и увидела: у самой стены стоят трое - дед, отец и Назарий. Дядя-то что тут делает? Он же терпеть не может всякого рода сборищ - даже ради свадьбы ли, или похорон. И выглядит - по крайней мере смешно рядом с дедом и отцом, в тех же ритуальных, торжественно парадных костюмах, - в своём-то кургузом пиджачке.

   Взгляд повело чуть дальше. Алексис, странно безразличный, прислонился к стене. Алексис - и у стены? Вместо того чтобы флиртовать со всеми дамами напропалую? Или ему сегодня статус вечеринки не позволяет вести себя легкомысленно?.. Странно. Мама. Ещё дальше. Рядом с нею две магички, помогавшие ей на кухне деда. Они смеются и что-то рассказывают, точно не замечая, что мама становится всё бледней и бледней. Или это только кажется, что она бледная - из-за электрического света? Обычно мамино лицо нежнейше белое, что ещё подчёркнуто белыми волосами... Кстати, о птичках. А почему у неё волосы распущены? У гостей волосы приведены в порядок: у кого "хвост", у кого - косы, а то и изысканная причёска...

   Снова дёрнулась от мухи, севшей уже на шею. Толпа передо мной слегка раздалась. Агния. Стоит вместе с Игнатом. Держатся за руки. Оба решительные. На другой стороне зала - Влад. Сидит в одном из кресел. С непроницаемо спокойным лицом, не отрываясь, смотрит на пару. Какой он... Любимый. До слёз...Подбежать бы к нему, вцепиться в него и не отпускать!.. Ни за что... Фиг с ним - со скандалом.

   Только собралась бежать к нему, снова вздрогнула. Алексис отошёл от стены - к старшим. Дед что-то коротко сказал ему. Брат кивнул и пошёл через толпу. Трое старших молча смотрели ему в спину. Мама уже откровенно не слушает магичек, сжала руки на груди, кажется, сама не подозревая о том, - смотрит вслед Алексису.

   Что происходит?

   Алексис подошёл к Владу и что-то сказал ему. Влад поднял бровь. Слегка улыбнулся. Или показалось? Передо мной прошли двое болтающих стражей. Закрыли происходящее на секунды. Потеряла Влада. Нет, вот он - идёт напрямую к Агнии и Игнату. Алексис постоял и сел в кресло, с которого Влад встал. Лицо у брата впервые на моей памяти странно... беспощадное.

   Влад. Подошёл к паре, что-то сказал. Игнат сдвинул брови - видимо, резко переспросил. Влад кивнул, подтверждая сказанное.

   У меня уже, кроме макушки, заболели виски, словно на голову мне надели старинный шлем не моего размера. Пробовала я однажды примерить такой в подвале Назария... Что происходит? И почему я стою на месте, вместо того чтобы побежать и немедленно выяснить суть происходящего?

   Игнат постоял, с отчётливым недоверием глядя на Влада, и, коротко сказав что-то, чего я не могла прочитать по губам, пошёл прочь от Агнии. Теперь Влад встал на его место. Агния посмотрела на него насторожённо и вдруг вспыхнула радостной улыбкой - и поцеловала его! А Влад приподнял её руку и с улыбкой приложился к ней... После чего... После чего... Он обнял её за талию и слегка прислонил к себе!..

   В напряжённых висках что-то взорвалось, а тяжесть, до сих пор тупо давившая на голову, словно вмялась в мозги!

   Влад поднял голову, увидел меня - и довольно улыбнулся мне.

   Потолок рухнул, а вместе с ним рухнуло на меня и вокруг странное пространство, в котором я оказалась в одиночестве. Колокол, бивший в виски, не утих, как инстинктивно ожидалось, а грянул с большей силой и грохотом. Застыв, я стояла, совершенно не чувствуя собственного тела. Когда попыталась повести глазами, чтобы понять, где я очутилась, движение глаз отозвалось ноющей в голове болью. Пришлось глаза закрыть.

   А когда открыла... Я снова стояла на тусклом снегу, а над головой нависали тучи и метались молнии. А вокруг меня... Вокруг меня шелестели призрачные тени. И я знала, что они не шелестят - для кого-то другого из плоти и крови, но я-то слышала их шорох, зная, что только я и могу его услышать.

   Пустыня. Безграничная и страшная. Ледяная от скользкого холодного снега, с жёстким, больно проламывающимся под ногой настом, сколотым краем впивающимся в кожу, - и с низко нависшими тучами, сбрасывающими не молнии, а огонь.

   Но именно здесь я начала оттаивать. Пугающие тени, суматошно носившиеся вокруг, начали обретать для меня не только форму, но и свою суть. Как я сама вытаивала из ледяной глыбы, которая закрывала меня всю жизнь... Теперь я знала всех, кто мельком появлялся и снова исчезал перед моими глазами. И я могла остановить любую, пытающуюся промчаться мимо меня тень, даже если она обладала прозрачностью тающего в воздухе дымка... Хароны стояли там, внизу, на самой последней ступени, на коленях, молитвенно сложив ладони... И было смешно вспоминать, как кто-то пытался соединить меня и какого-то мальчишку Харона, который старался из любви к мелкой магичке Агнии убить собственную повелительницу. И который нашёл Каменного Паука, моего мелкого прислужника, в моих же владениях, чтобы убить меня же. Здесь, в этих странных для постороннего, но таких близких мне землях, почти всё ранее скрытое становилось явным и понятным...