Право любить (СИ) - Риз Лаванда

Гуляя, мы бродили по улицам города. Не спеша, останавливаясь, чуть ли ни на каждом углу. Мне было хорошо с ним. Даже спокойно. Я любовалась остатками готического стиля и нашим с ним отражением в витринах. Кайл сегодня тоже выглядел умиротворенным. Часто улыбался, шутил, не убирая руки с моих плеч. И я улавливала себя на мысли, что готова вот так рядом с ним бродить в безвременье очень долго, а вернее бесконечно. Его присутствие, и то, что сквозило в его бархатных чайного цвета глазах, связывало меня по рукам и ногам каким-то сложно объяснимым блаженством. Моим мыслям он улыбался, будто в смущении закусывая губу. И я готова была отдать голову на отсечение — он был счастлив!

Но на одном из перекрестков, пересекающихся двух второстепенных улиц, я даже не сразу сообразила, что произошло. Кайл молниеносно дернул меня на себя и в ту же секунду, мимо на большой скорости промчалась машина, но резко выброшенная в ту сторону рука моего демона, невообразимо изменила траекторию движения этого автомобиля. Машина с грохотом покатилась кубарем. Глядя на его исказившееся лицо, я поняла, что это сто процентов сделал он, что он не смог сдержаться, высвободив свою темную силу, послав им вслед наказание.

— Кто это был, Кайл? — испугано выдавила я.

— Они чуть не убили тебя! Пьяные подонки! — процедил он, всё ещё глядя в ту сторону, куда уже сбегались зеваки.

— Кто это был?!

— Люди. Это были просто люди, которые нарушили правила! — он тяжело дышал, из-за откуда-то вспыхнувшей ярости. — За это мне захотелось их убить… Но они живы. …Из-за него.

Я присмотрелась. Но ничего не могла разобрать в той суматохе.

— Пойдем, Кайл. Лучше пойдем отсюда. Со мной всё в порядке. Такое бывает. Я сама не смотрела по сторонам. Не нужно выпускать это наружу. Успокойся. Пожалуйста, взгляни на меня и верни себе контроль над … «этим».

Прикрыв глаза, он кивнул, видимо возвращая свою суть в эту тесную оболочку человеческого тела, но тела, которое обладало страшными возможностями, о которых я даже, вероятно, и не подозревала. Мне стало немного жутковато оттого, что Кайл вот так легко может выходить из себя.

— Не легко! Меня ничто в этом мире не может поколебать за одним исключением! — вдруг выкрикнул он. — Лишь то, что касается тебя! Любая угроза — и я, защищая тебя готов уничтожить этот хлипкий мирок! Никому не позволю отнять у меня то, к чему я так долго шел!

— Тебе привести статистику дорожно-транспортных происшествий?! Кайл, …милый мой страж, это всего лишь случайность, в этом хлипком мирке, как ты сказал, угроз, причем, самых разнообразных здесь хватает с лихвой. Не будешь же ты каждый раз применять вот это, своё …сверхъестественное?

— Буду, если понадобиться. И это никакая не случайность, это всё подстроено. Он решил со мной поиграть! — всё ещё кипятясь от злости, процедил Кайл, уводя меня за собой. — Софи, поговори со мной о чём-то другом, быстро! Отвлеки меня, иначе я сорвусь с цепи и отправлюсь сам его искать!

— Было бы сказано отвлеки! … Кайл, всё это мелочи, давай поговорим о другой крайности. О том, что я влюбилась, о нашем чувстве. О демоне, который кажется тоже. Мы любим друг друга, вот где Армагеддон, конец света.

— И нам гореть в этом аду. Вот видишь, он даже поднимается и на этот уровень. Ад повсюду, …моя вотчина. Но только здесь, в этой зоне, от самого человека зависит окружит ли он себя адом или же раем, или будет менять их местами, как кубик перевёртыш в зависимости от настроения. И я хочу жить в этой зоне в человеческой шкуре, лишь бы прочувствовать всё на себе, всё, что клубиться здесь, все эти чувства, но у меня не получиться если не будет рядом тебя. Хочу с тобой, хочу, чтобы мы были вместе. Ты способна любить такого как я и это дар для меня. Ты мой личный золотой фонд, моё сокровище, которое чудовище хранит в своём заколдованном саду.

— И я люблю тебя, мой радужный демон, — улыбнулась я, заметив, как моя улыбка отразилась на этом взволнованном мужском лице.

Подходя к стенам старинного аббатства Сен-Вааст, в приближающейся навстречу фигуре человека, я узнала всё того же Эммануила. Кайл заскрипел зубами, крепко сжав меня за руку. И не дождавшись пока тот поравняется с нами, бросил первым:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Выслеживаешь!? На твоём месте я бы держался от нас подальше!

— В отличие от тебя, я знаю своё место! — сухо ответил светлый.

— А четких и обозначенных границ здесь нет, и я не вмешиваюсь в трансплантацию энергий, но дорогу переходить мне не стоит! — с вызовом произнес Кайл, остановившись напротив ангела.

— Ты наложил печать на душу, принадлежащую нам.

— Что-то тебя это не волновало, пока она сюда не вернулась! Но Софи сделала выбор, и по основному пункту договора ты не имеешь права мне мешать!

— Оставь нас в покое, Эммануил, пожалуйста! — вмешалась уже и я, чувствуя, как напряженно вздрагивает тело демона. — Я его люблю.

— Древнего демона из семи? Изощренного своими играми до безумия, в котором скопилось столько душ? Не смеши меня, девушка! — уже без присущей ему мягкости и понимающей доброты, с неприязнью бросил светлый страж.

— Если тебе не смешно, тогда пойди поплачь, люди считают, что слёзы ангела спасают их души, — огрызнулся Кайл. — Не влезай в это, иначе пострадаешь. Я предупредил.

— Противостояния никто не отменял, и архангел придет за тобой!

— Передай ему, что я его жду не дождусь!

— Вот это «жду не дождусь» — выдавила я, после того, как мы молча неслись к улице Робеспьера, и Кайл, казалось, ничего не видит перед собой, пока не остановился у входных дверей.

— Не бойся, — наконец, прошептал он, — Я не собираюсь погибать. Когда-то я этого хотел, но не теперь. Иди сюда, — он обнял меня. А я, прижавшись к нему и услышав его шумное дыхание, ощутив его запах, почувствовав тепло его кожи, и ещё что-то такое незримое и обволакивающее, но неизменно придающее мне силы, я вдруг поняла, что ни за что на свете я не изменила бы свою жизнь, даже если бы начала её сначала. Лишь он позволял мне прочувствовать всю полноту жизни, лишь контраст с тьмою, позволял оценить то, что мы так праздно упускаем. И лишь он, относящийся с трепетом и благоговением к такому непознанному для него чувству как любовь, мог преподнести мне её полностью. Только с ним я ощутила, что могу так любить. Я никому его не отдам! Я не знаю на что способна я, но я даже готова пойти на невозможное лишь бы удержать его возле себя. Мне оказалось это необходимым. Этот демон стал смыслом моей жизни. Навечно. Я хотела отнести это понятие к нам.

На следующее утро вся моя семья провожала нас в аэропорту. Мы с Кайлом летели в Палермо на Сицилию.

Может быть, оттого что рядом был Кайл, мои родные так сдержанно прощались, со скупыми улыбками на грустных лицах, а может, потому что я сама не очень-то печалилась предстоящему расставанию. Я была рада, что повидала их, что увожу свой сгусток тьмы подальше от них и всё, что связано с противостоянием, чем меньше они будут знать, тем лучше, гораздо легче поддерживать телефонную связь, держа их в неведении. Пусть думают, что я счастливо живу и работаю в штатах вместе со своим молодым человеком. В основном это и была правда, я действительно как последняя дура была счастлива, будучи рядом с Кайлом, от которого у меня невзирая ни на что, … захватывало дух.

— Они просто немножечко ревнуют, — проговорил Кайл, уже сидя в самолёте. — Их сестра и дочь, совершенно открыто продемонстрировала свою преданность какому-то типу и отдалилась от них. Их Софи уже лишь частично принадлежит им своим сердцем, они же не слепые, они усекли, что на ближайшее время я тебя проглотил. Правда, они не догадываются, что я пришел в твою жизнь навсегда, думают, поиграет стервец и бросит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вот такой ты коварный тип, — усмехнулась я. — Ну так что, на родину Кайла?

— Только Кайл родился в Риме, а мы летим на Сицилию, и что-то мне эта идея с ликами уже не нравится, — проворчал он. — Чувствую, …случится там что-то. Прощупывая мои мотивы, они будут пытаться перебирать методы, — и, взглянув на меня, Кайл тут же сменил выражение лица, на улыбчивое и беззаботное, — Ты что? Не нужно так бледнеть, если я с тобой. Мы прорвемся, принцесса, ни черта у них не выйдет. Веришь мне?