Поиграем, мышка? (СИ) - Островская Ольга

И я перестаю ощущать его присутствие в своих мыслях. Вот как так можно? Такое сказал... и смылся. А я теперь думай и переживай...

Только бы с ним все было хорошо. Только бы не пострадал.

Падаю обратно на подушку, кусая губы. Улыбаюсь и плачу одновременно.

Шад сказал, что любит Вот так просто.

А я... а я ведь тоже люблю. До безумия. До одержимости. Так, как способны только такие замкнутые и оторванные от мира чудики, как я. Когда, собственно, и не важно уже, в каком ты мире находишься, потому что мир твой там, где любимый... куард.

ГЛАВА 66

Уснуть я само собой уже не смогла. Какое тут спать, если от нервов хочется на стенку лезть? Да и выспалась уже более-менее. И даже силы неплохо так восстановила, судя по ощущениям.

Полежав немного, покрутившись с боку на бок, понимаю, что у меня нервов не хватает оставаться на одном месте.

Вздохнув, сажусь. За окном уже давно ночь. И через открытые ставни в спальню вместе с ароматами цветов проникает стрекот сверчков и мелодичные трели какой-то ночной птахи. Интересно, как они сюда прилетают? Силовое поле избирательно пропускает мелкую живность? Или живность тоже сидит под куполом, как я?

Спустив ноги на прохладный пол, поднимаюсь с кровати. Зябко что-то. Надеваю домашние туфли. Подхватываю халат со спинки кресла и, на ходу закутываясь в него, выхожу в смежную гостиную, а затем сразу во дворик.

Посижу в альтанке. Полюбуюсь на светлячков. Послушаю птичку. Может, успокоюсь хоть немного.

Однако не успеваю я дойти, куда собиралась, как слышу позади тихие шаги и недоумевающий голос моей служанки.

— Малика, у вас все хорошо?

— Да, Марали, — оборачиваюсь я к ней. — Просто не спится. Хочу посидеть во дворике.

— Принести вам чаю? Или еще чего-то?

Первым порывом хочу отказаться, но, задумавшись, понимаю, что организм совершенно не против восстановить затраченные днем ресурсы.

— Да, подай мне легкий ужин в альтанку, пожалуйста. И чай тоже. С чем-то сладким.

— Хорошо, госпожа, — склоняет голову та и сразу разворачивается, чтобы уйти.

А я, как представлю, что буду одна сидеть всю ночь. И думать. И бояться.

— Марали, подожди, — зову, поддавшись порыву. — Ты не могла бы составить мне компанию? Мне немного не по себе одной.

— Госпожа, так... не принято, — растерянно бормочет она.

— Ну вот и расскажешь мне за ужином, что принято, а что нет. Я ведь не местная, ты знаешь. Мне ваши правила пока неизвестны, — иду я на маленькую уловку. — А в последние дни я работала, у меня не было времени узнать, что к чему.

Тут, надо признаться, я немного лукавлю. Кое-какую общую информацию насчет нравов и порядков в стране мужа я уже изучила. Но всегда ведь есть неписанные правила и негласные законы.

Марали еще несколько секунд колеблется, а я изо всех сил изображаю невинное и просительное выражение лица.

Ну же, соглашайся.

Ну вот не могу я быть одна сегодня. Мне нужно отвлечься на что-то, чтобы не думать о Шаде. Не представлять, как он опять сойдется в бою с Хасмиером. Не отсчитывать каждую секунду, превращая ожидание в вечность.

— Хорошо, госпожа, — сдается служанка.

— Спасибо, — на моих губах тут же появляется широкая благодарная улыбка.

И когда она все-таки уходит за едой, направляюсь дальше к альтанке, чтобы с удобством устроиться там на диванчике посреди подушек.

Возвращается Марали с довольно большим подносом. И без малейшего напряжения полунесет-полулевитирует его к столику посередине.

Помню, как я позавчера утром в первый раз увидела ее трюки с посудой. Удивления было-о-о! Я как-то привыкла уже на тот момент к мысли, что мужчины куарды обладают огромными сверхспособностями, видела сама не раз, что они могут. Но в женском исполнении ничего сверхобычного до того не наблюдала.

А тут идет вся такая маленькая Марали и чуть ли не двумя пальчиками тащит огроменный поднос с завтраком на нас двоих с Шадом.

Так что сейчас я уже не удивляюсь тому, с какой легкостью и виртуозностью она жонглирует тарелками-чашками-вилками.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Из вежливости порываюсь помочь ей расставить все на столе, но Марали награждает меня укоризненным, и даже обиженным взглядом, и делает все сама.

— Тебе может спать хочется? Ничего, что я тебя дернула своей просьбой? — запоздало вспоминаю, что не все днем могли выспаться, как я.

— Не волнуйтесь, госпожа. Мне все равно спать не положено, когда вы бодрствуете. Я потом посплю, — благодарно улыбается Марали, ставя последнюю тарелку. Убирает поднос на дальнюю скамейку и несмело присаживается напротив меня.

— То есть как, не положено? А если у меня бессонница вдруг приключится? Вот как сегодня... тогда что же, тебе и отдыхать некогда? — уточняю ошарашенно.

— Я отдыхаю тогда, когда и вы. Или когда с вами маликсар, и я точно знаю, что меня вы не позовете, — успокаивает меня она.

— Обычно малике служит большой штат служанок, которые могут сменять друг друга, но ваш супруг пока что одобрил только мою кандидатуру. После тщательной и детальной проверки, конечно же. Это большая честь для меня, служить вам.

Могу себе представить, сколько проверок она прошла, чтобы Шад допустил ее мне прислуживать. Странно это понимать и осознавать. Непривычно мне быть настолько значимой для кого-то.

Но ведь и он не менее значим для меня.

— А ты во дворце давно служишь? — интересуюсь, накладывая себе на тарелку овощного салата с кусочками говядины и маленькими половинками яиц, похожих на перепелиные.

— Нет. Всего около года. С тех пор как мой связанный был переведен в дворцовую стражу, — слышу в ответ.

Отправляю в рот первый кусочек удивительно нежного мяса, приготовленного так, что язык можно проглотить. М-м-м, вкусно.

Марали, понаблюдав за мной, тоже решается наполнить свою тарелку приглянувшимися блюдами. И несколько минут мы молчим, отдавая должное стараниям дворцового повара.

— А как твой связанный относится к тому, что ты почти всегда при мне? — спрашиваю спустя некоторое время.

— Он тоже много времени проводит на службе, — невозмутимо пожимает плечами моя служанка. — И он, как и я, понимает, что эти сложности временные. Когда бывший маликсар будет задержан, больше не будет необходимости в настолько жестких мерах безопасности. И я больше не буду единственной, кого к вам допускают.

Ох. Хочется надеяться, что это случится уже скоро. Что сегодня Шад наконец выловит своего психованного братца, и тот больше не будет отравлять никому жизнь своим существованием.

За разговором и едой проходит еще минут десять, когда я внезапно замечаю, как пробегает по пузатому боку чайника странная рябь, едва заметная в неярком свете фонариков.

— Что это такое? — вырывается у меня удивленный возглас.

И в тот же миг приходит четкое ощущение, что в окружающем меня пространстве что-то меняется.

«Шад!!!» — сразу же зову я мысленно, не тратя больше времени на разбирательства. И без них понятно, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

— Купол... я чувствую, что в куполе брешь, — побледнев, выдыхает Марали. — И не могу связаться со своим Исандром. Он должен стоять сейчас на посту.

«Шад!!!» — уже откровенно ору я мысленно и всем своим сознанием тянусь к мужу.

И натыкаюсь на тишину. Полную. Словно что-то... глушит нашу связь. Или вообще связь.

Вскочив на ноги, выбегаю из альтанки. На ходу просчитывая, что делать. Если Марали права, и в куполе брешь... значит, идут за мной. Но кто?

Юргар в госпитале в коме, тогда...

Я не успеваю додумать, как вижу выходящего мне навстречу сая Кэмшеда. Того, кого муж представил мне, как своего наставника.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И словно на стену налетаю, настороженно наблюдая за мужчиной. Слышу, как рядом со мной становится Марали, и отчетливо чувствую ее потрясение и страх.

— Малика, простите, если напугал, — кланяется пожилой куард. — Только не волнуйтесь. Со мной связался ваш супруг. Он ранен, а Хасмиер направляется ко дворцу. Мне приказано переместить вас в другое безопасное место.