Поиграем, мышка? (СИ) - Островская Ольга

— Юргар в себя так и не пришел? — тихо спрашиваю вместо этого.

— Нет. Лекари говорят, нужно еще с неделю, чтобы его энергетические каналы восстановились в достаточной степени. Тогда и выведут его из комы. Если сделать это раньше, то мозг будет необратимо поврежден. А мне нужны его воспоминания.

Что-то в его интонациях говорит мне о том, что не только из-за воспоминаний Шад печется о выздоровлении своего советника.

— Какая ты у меня проницательная, — опустив голову и смотря на меня в упор, дергает губами в невеселой улыбке муж. — Да, Мышка, ты права. Я не хочу, чтобы столь блестящий ум был уничтожен. И существует вероятность что Юргар все же не виноват... и мне претит сама мысль, что он навсегда может превратиться в тупой овощ из-за того, что его подставили. А если все-таки виноват, я предпочту убедиться в этом лично. И приговор вынести лично.

Я понимающе киваю, а Шад отталкивается от стола и идет ко мне. Протягивает руку.

— Давай мы добавим кое-что к функционалу твоего тагита.

— И что же?

— Защитное поле, которое ты сможешь сама выставить, если вдруг что-то случится, а меня рядом не будет, — огорошивает меня супруг.

— О чем ты? — непонимающе хмурюсь, хватаясь за его ладонь и поднимаясь с кресла. — Что может случиться, если я круглосуточно сижу в наших покоях под охраной?

— Ничего не должно случиться. Но мне будет спокойней, если у тебя будет еще одна дополнительная защита, — мрачно произносит Шад, притягивая меня к себе и поворачивая боком, чтобы добраться до моей блямбочки за ухом.

— Ты боишься, что предатель кто-то другой? Да?

— Я не исключаю такую возможность. Поэтому ты никому, слышишь, абсолютно никому не должна рассказывать про тагит и его возможности, — буквально приказывает мне. Жестким и непререкаемым тоном.

— А как же Арид и Рок? И Вася с сестрой... Они знают, — напоминаю ему.

— И они принесли мне клятву, что дальше эта информация не пойдет. Эти куарды не предадут, как и их жены. Хас никак не сможет на них надавить. Да и не рискнет связываться. В Лайтази я ни про кого не могу такого сказать. Он слишком долго тут правил. А сейчас не шевелись, Мишель.

И я послушно замираю.

Чувствую, как Шад легонько надавливает пальцем на пятнышко тагита у меня за ухом, а потом палец медленно убирает. И у меня возникает ощущение, будто из моей головы за нитку что-то вытягивают. Неприятное и немного жутковатое ощущение. Но муж сказал не двигаться. И я терплю.

ГЛАВА 65

Я никогда в жизни не думала, что возможно почувствовать свой мозг. Нет, не просто тяжесть в голове, или боль, или еще что-то из закономерно-ожидаемых ощущений, когда длительное время сильно напрягаешься. А реально... почувствовать мозг. Как перетруженную мышцу, которая работала на износ, а теперь ноет и сжимается в болезненном спазме.

Может, это, конечно, мне просто так кажется. Но после двух часов интенсивных попыток под руководством Шада сделать то, для чего мой мозг просто не предназначен в силу своей человеческой природы я уже даже начала ощущать, как он, мозг в смысле, соприкасается с черепной коробкой и кукожится там от малейшей попытки думать.

Но это все меркнет, стоит подумать об ошеломительном результате своих усилий. Я ведь не верила до конца, что из этого что-то получится. Старалась, выкладывалась, а привычный червячок сомнения все равно грыз.

Но я сумела! Смогла усилием воли, и с помощью тагита в качестве преобразователя мозговых волн, трансформировать свою энергию в самое настоящее защитное поле. Пока слабенькое и хлипкое, но лиха беда начало.

— Я уже говорил, как сильно горжусь тобой? — торжествующе улыбается Шад, притягивая меня, взмыленную и выжатую, как лимон, в свои объятия.

— Не помню, — выдаю заплетающимся языком, позволяя себе устроить звенящую голову у мужа на плече. Сейчас я даже не уверена, вспомню ли свое имя. Мозги свернулись в трубочку после всех надругательств над ними.

— Тогда говорю сейчас. Я горжусь тобой, душа моя, — уверяет меня супруг, поднимая на руки. — А сейчас давай, я отнесу тебя в наши покои. Тебе нужно поесть и отдохнуть. Желательно даже поспать. Первый раз самый сложный. Завтра уже будет намного легче.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Завтра? — уточняю почти с испугом.

То есть как завтра? Зачем? Я сегодня едва пережила.

— Да. Завтра. Тебе нужно тренироваться, чтобы довести активацию защиты до автоматизма, — невозмутимо сообщает мне супруг, направляясь к переходу между лабораторией и нашими покоями.

— Ты изверг, знаешь это? — даже не пытаюсь скрыть, как «рада» этой новости. Особенно с учетом того, что рассуждает Шад вполне логично. Даже поспорить не получится и возмутиться. Разве что из вредности.

И вот чего он смеется?

— Ты все грозишься мысленно, что будешь вредничать и истерить, но при этом действуешь поразительно рационально, рассудительно и взвешенно. Вот мне уже даже интересно, ты вообще бываешь вредной? — лукаво интересуется Шад.

— Бываю, — хмыкаю многообещающе.

— Сложно представить.

— Смотри, а то напросишься.

— Ловлю на слове, — уже откровенно хохочет муж. — Ты, наверное, очень забавная и милая, когда вредничаешь.

— Сомневаюсь, — фыркаю скептично...

Так препираясь и подшучивая друг над другом, мы и добираемся до наших покоев. А там Шад передает меня в заботливые руки Марали, которая по его приказу уже даже перекус мне принесла. Потом муж еще раз напоминает, что мне нужно отдохнуть, и, обещав вечером не задерживаться, опять уходит работать.

Ну а я действительно отправляюсь есть и спать. Укатал он меня этим своим, моим то есть, силовым полем. Ни ног, ни рук не чувствую. И глаза слипаются.

Зато... я буду первой фуэнтой, которая сможет управлять энергиями, как куарда. Возможно даже первым человеком вообще. Круто же! И раз Шад настроен дать мне такие возможности, значит, и к своим проектам думает меня привлекать. Хотя бы к тем, что связанны с Землей и человеческими технологиями. Ведь так? Стал бы он заморачиваться, если бы хотел держать меня взаперти и вдали от работы? Точно, не стал бы.

Воодушевленная такими выводами я и засыпаю в нашей кровати, обняв Шадову подушку, пахнущую им.

Чтобы спустя какое-то время с колотящимся сердцем проснуться от голоса Шада в голове.

«Мышка, проснись. Это срочно!» — зовет он меня.

— Шад? Ты... ты где? — бормочу, пытаясь продрать глаза и унять бешенный стук сердца.

«Мне нужно отлучиться из дворца, малыш. Хотел тебя предупредить».

— Надолго? Что-то случилось? — хмурюсь, понимая, что тревога и не думает униматься.

«На пару часов, как минимум. Точнее пока не скажу. И да, кое-что случилось, — признает он. — На кортеж, перевозивший девушек, было совершенно нападение. Там был Хас с несколькими наемниками. Мы ожидали, что что-то подобное может случиться. Даже рассчитывали на это, нарочно пустив кое-какие слухи. Эмиссары были наготове и сумели отбить атаку. Нападавшие скрылись. Но на одного из них удалось подсадить маячок моей личной разработки».

— То есть... вы теперь знаете, где искать Хаса? — я даже в кровати сажусь, моментально проснувшись.

«Есть такая вероятность. Я должен быть там. Хас слишком силен на земле нашего рода — он может пробиться через купол эмиссаров. Это моя территория и только я смогу полностью перекрыть перемещения».

— Я понимаю, — произношу тихо, невольно комкая простыню от переполняющих меня эмоций. От тревоги и страха за него. — Шад... пожалуйста, будь осторожен. Я... не переживу, если с тобой что-то случится. Просто... возвращайся ко мне скорее.

Боже, как сложно сказать то самое... простое, по сути, слово. Важное, очень важное сейчас. Нужное. Не знаю, как для него, а для меня точно. Просто, чтобы он знал. И берег себя...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Шмыгаю носом. Слабачка! Трусиха! Что ж так дыхание перехватывает?

«Я тебя тоже люблю, малыш, — внезапно огорошивает меня муж. И пока я хватаю ртом воздух, пытаясь осознать то, что услышала, поспешно прибавляет: — Мне пора, Мишель. Без крайней необходимости на связь не выходи. Наши покои сейчас полностью запечатаны, ты в безопасности. Доступ есть только у Марали. Все будет хорошо. Я скоро вернусь. К тебе. И скажешь вслух все, что сейчас не смогла».