Светлана Дениженко - Счастье в подарок

— Да.

— Черт! — герцог побледнел, а на лбу у него выступили бисеринки пота, — На ней?

— Я не знаю, сударь, — покачал головой лютнист, переводя дыхание.

— Как не знаешь? Ты видел её?

— И да, и нет…

— Не томи же! Рассказывай!

— Дело в том, мой господин, что приблизившись к дворцу Бюсси, я нашел местечко для наблюдения. С него хорошо просматривались ворота дворца, и стал ждать, когда оттуда появится кто-нибудь из слуг. С собой я взял приличную сумму, способную развязать рот любому…

— Короче!

— Так вот, буквально через несколько минут открылись ворота и из них вышел конюх, он держал двух скакунов, а следом за ним вышел Бюсси в сопровождении дамы.

— Дамы? Он же сказал, что она больна. Ничего не понимаю! И кто была эта дама?

— Я не знаю, сударь, мне не удалось рассмотреть её лицо. Она скрывалась под плотной вуалью.

— Но хоть что-то ты заметил?

— Да. Белокурые волосы. Прядка волос невзначай выпала из глубокого капюшона и граф, аккуратно помог поправить её даме.

— Ты уверен, что волосы были белокурые?

— Да, сударь, белые, будто пролитое молоко…

— Смерть Христова! Так значит это не она…, не она…, - глаза герцога затуманились мечтой, потом он резко встряхнул головой, словно прогоняя наваждение, — Откуда ты знаешь, что это жена?

— Спросил у конюха. Когда они отъехали, я вышел из укрытия и успел поймать его за руку, когда он закрывал ворота. Я спросил: "А кто эта сударыня, что только что уехала с графом?" Он усмехнулся и ответил: "Ясно кто, сударь, жена. Госпожа графиня".

— И это все?

— Все.

— А имя? Имя графини ты узнал?

— Да, сударь. Её имя — Катрин де Бово.

— Орильи, ты — идиот! Так зовут его мать!

— Но…

— Тебя умело обвели вокруг пальца, Орильи. Куда он направился?

— Судя по той дороге, что они выбрали, а я проследил за ними до самого выезда из Парижа, их путь лежит в Шампань.

— Ну что же, хоть здесь не обманул… Поставь у дворца Бюсси соглядатаев, и как только он вернется, я должен буду об этом узнать без промедления.

— Слушаюсь, мой господин. Я могу идти?

— Да, и возвращайся поскорее, мне нужно развеять скуку, — выкрикнул герцог вслед, зная, что Орильи услышит его, — Что же, дорогой Бюсси, я узнаю твою тайну, чего бы мне это не стоило.

Два часа назад. Лувр.

— Бюсси, ну так что? Ты поедешь со мной в Анжу? — герцог Анжуйский вцепился в руку графа и заискивающе заглянул в лицо. Ему нужна была шпага Бюсси, на которую Франсуа очень надеялся в своем путешествии.

— Нет, мой сеньор, я вынужден отказаться от столь заманчивого предложения, — ответил граф, отводя взгляд в сторону.

— Почему?

— Сожалею, но вынужден покинуть Париж по неотложному делу на несколько дней…

— Дней?

— Или недель…

— Недель? Да ты с ума сошел! Я не отпущу тебя! Куда ты собираешься ехать?

— В Шампань, сударь!

— Куда?

— В Шампань.

— И что тебя туда несет?

— Семейные дела. Вы же знаете, какие у меня натянутые отношения с родственниками. После Варфоломеевской ночи утрачены почти все кровные узы, а тут дело неотлагательное и, действительно, очень важное. Иначе, я не осмелился бы оставить вас, сударь, без своей поддержки.

— Бюсси, Бюсси…а я так рассчитывал на тебя… Скажи, а не могут твои дела подождать несколько дней?

— Нет, монсеньор. Не могут.

"Врет ведь. Интересно, что у него за дела?" — подумал Анжуйский, стараясь зацепить графа хоть чем-то, чтобы он поехал с ним, но на ум ничего подобающего не приходило…

— Послушай, Бюсси, быть может, ты нуждаешься в деньгах? Так ты скажи! Я могу ссудить тебе любую сумму, конечно, в пределах разумного.

— О, сударь, вы очень щедры! И, наверное, некоторое время назад я бы воспользовался вашим кошельком, но сейчас у меня и свой совсем не бедствует, — усмехнулся граф.

В этот момент, осторожно, словно рысь, к ним подкрался господин д'Эпернон и прервал разговор:

— Господин герцог! — напыщенный франт склонился перед Его Светлостью, затем, перевел взгляд на Бюсси.

— Что вам нужно, сударь? — спросил граф без лишних церемоний.

— Господин де Бюсси, ничего особенного. Я лишь хотел…выразить почтение вам, в связи с вашим браком.

— Благодарю, сударь! — ответил Бюсси на любезность, изменившись в лице.

— Что? Бюсси, я не ослышался? Я не верю своим ушам! Ты женат? — воскликнул герцог.

— Да, сударь.

— Ну, что же, прими и мои поздравления! И кто же твоя избранница?

— Одна весьма очаровательная особа.

— Так вот, как ты пополнил свой кошелек! Хитрец! — похлопал герцог его по плечу.

Бюсси усмехнулся и, обернувшись, чуть не наступил на ногу господину д'Эпернону, который, как оказалось, совсем не спешил уходить.

— Как? Вы еще здесь, сударь? Вам нужно что-то еще?

— Да, я хотел спросить, а где же госпожа графиня? Или она настолько непривлекательна, что вы изволите её скрывать от посторонних глаз? — высказался тот в насмешливом тоне, что показалось графу весьма оскорбительным.

— Еще одно слово подобного рода, сударь, по отношению к графине де Бюсси, и вы узнаете, как моя шпага умело вонзается в плоть и заставляет на веки замолкать не в меру болтливые языки.

Господин д'Эпернон замолчал, побледнел и неловко извинившись, постарался как можно скорее скрыться с глаз разгневанного мужа.

— Бюсси, ну нельзя же так пугать любимчиков моего брата, — послышался через чур любезный голос герцога. Тот подошел к графу и положил ему свою руку на плечо. Бюсси постарался взять себя в руки и, оглянувшись, выдавил нечто наподобие улыбки:

— Вы осуждаете меня за это?

— Нет, ну что ты! Наоборот. И все же, где она?

— Кто?

— Твоя супруга.

— Ей нездоровится. Графиня покинула Лувр, и теперь, надеюсь, находится в надежных руках моего лекаря Реми ле Одуэна.

— Вот как! Бедняжка. Но, ты ведь меня с ней познакомишь?

— Непременно, сударь. Как только графиня почувствует себя лучше.

— А как же Маргарита? Ведь ты любишь её?

— Насколько мне известно, у вашей сестры есть муж.

— Но раньше тебя это не останавливало.

— Раньше я был свободен от обязательств. Любить и быть любимым не одно и то же, — произнес граф задумчиво.

— Неужели твоя жена настолько хороша, что затмит своей красотой даже королеву Наваррскую?

— Сударь, красота не вечна…, а кроме нее, я ценю такую добродетель, как верность.

— Верность? Ты шутишь?

— Отнюдь. Редкая добродетель, но к счастью, еще встречается в этом мире. А сейчас, сударь, я хочу покинуть вас, вы позволите?