Адские существа - Кэролайн Пекхам

Сто, двести. Я не мог сосчитать, сколько упало к моим ногам. Вскоре я уже взбирался по грудам тел, отчаянно желая вцепиться в следующее горло, доведенный до безумия силой Андвари.

Триста, четыреста.

Теперь я почти не пил, жажда желала смерти и ничего больше, превращая меня в жнеца богов, собирающего души, как летнюю пшеницу.

Остальные представители моего вида использовали свое преимущество, но я мог бы справиться с этим в одиночку. Поле боя стало красным от крови истребителей, и я пробирался по нему к последнему оставшемуся в живых человеку, пока красные реки омывали мое тело.

Его непослушные волосы рассыпались по плечам. Он был весь в крови своих товарищей, его глаза были затравленными, но все еще решительными. Он стоял на коленях, зажимая зияющую дыру в животе.

Единственными вампирами, которые остались в живых, была моя семья, а каждый обращенный, пришедший сражаться на нашей стороне, был обращен в прах гневом истребителей. Кларисса, Майлз и Фабиан приближались до тех пор, пока мы не окружили последнего истребителя. Широко раскрытые глаза моей семьи обратились ко мне, когда я приблизился, и в их взглядах отразились страх и благоговение.

Кровь непрерывно капала с моего тела, и ее резкий запах окружал меня, переполняя мои чувства.

Когда последний истребитель посмотрел на меня, он поднял свой меч, готовый умереть за свое дело и обеспечить себе проход в Валгаллу.

Сила Андвари покинула меня, и я ахнул, содрогнувшись, а освобождение от его силы было подобно окну, открывшемуся в моем сознании и показавшему мне реальность того, что я сделал.

Голод исчез. Я снова был цельным и в то же время более разбитым, чем когда-либо, ужасающее осознание того, что я натворил, так глубоко врезалось мне в грудь, что я издал сдавленный крик, споткнувшись и чуть не упав на колени. Но Фабиан положил руку мне на плечо, поддерживая меня, прежде чем я успела упасть.

Я поднял голову, глядя на устроенную мной резню с удушающей волной вины.

— Брат, ты смог с этим покончить. Ты спас всех нас, — сказал Фабиан с благоговением.

— Нет, я… — Я покачал головой, боль пронзила мое не бьющееся сердце, а отвращение подступило к горлу. Я сделал это. Я был ответственен за это.

Я увеличил долг на тысячу жизней. Я был больше, чем чудовище — я был мерзостью.

Я отступил от последнего истребителя, который переводил взгляд между нами, словно пытаясь решить, на кого броситься. Даже в своем израненном состоянии он не сдавался.

Я придвинулся ближе, опускаясь перед ним на колени.

— Эрик, — рявкнул на меня Фабиан.

Истребитель взмахнул мечом в мою сторону, и я поймал его запястье, сжимая его в своей хватке. Он был слаб, и потребовалось немногим больше, чем легкое сжатие, чтобы заставить его выронить клинок, рукоять со стуком ударилась о землю, и Кларисса поспешила вперед, чтобы отбросить клинок за пределы его досягаемости.

Я посмотрел в золотые глаза воина и протянул руку, прижимая ее к его теплой щеке. Хотя он становился все холоднее, а свет в его глазах угасал, жизнь все еще пульсировала в его венах, как хрупкая колибри. Он рухнул на землю, застонав в знак поражения. Я склонился над ним и нахмурился, вглядываясь в последние остатки жизни в его глазах, но ужасный груз вины держал меня в заложниках.

— Фрейя, — прошептал он, его глаза были отстраненными, он смотрел мимо меня, в загробную жизнь. — Я люблю тебя, дорогая жена. Жаль, что я не могу прийти к тебе сейчас.

— Ты не уйдешь с поля боя, — прохрипел я. — Ты потерял слишком много крови, истребитель.

Дрожащей рукой он обхватил мою шею сзади, но, казалось, не видел меня. — Мои сыновья, мои мальчики. Магнар… Джулиус, позаботьтесь о своей матери.

— Заканчивай, Эрик, — пробормотал Майлз. — Нехорошо оставлять его в таком состоянии.

Андвари приблизился, и я вздрогнул, когда его присутствие коснулось меня. — Рожденный воином, но ставший монстром.

Шок затопил меня, когда я нашел новый смысл в этих словах, ответ, предложенный в момент моего опустошения. Неужели бог поощрял меня превратить истребителя в одного из нас? Это ли означало пророчество?

Я никогда раньше не обращал людей, но видел, как это делали другие. И если это был путь к снятию проклятия, я должен был это сделать. Поднеся запястье ко рту, я глубоко вонзил клыки в кожу, а затем поднес рану к губам воина.

Он задыхался и брызгал слюной, но был слишком слаб, чтобы отбиться от меня. Когда я был уверен, что он проглотил мою кровь, я поднял его запястье и вонзил в него зубы, впуская свой яд в его вены.

Он ахнул от ужаса, побледнев подо мной, пытаясь высвободить свою руку из моей хватки. Его глаза остекленели, когда яд пустил корни в его теле, и я вытащил свои клыки из его кожи.

— Это все? — Я спросил Андвари, но он только усмехнулся в ответ.

Мои родственники придвинулись ближе, перешептываясь и наблюдая за происходящим.

Если я прав, проклятие будет снято. Этот истребитель станет вампиром, и, возможно, это означало, что ему тоже вернут жизнь в тот момент, когда мои братья и сестра будут превращены в людей.

— Должно быть, это оно, — сказал я в отчаянии. — Прости меня.

Я схватил мужчину за голову, и его глаза расширились, когда он понял, что я собираюсь сделать. Резкий треск прорезал безмолвный воздух, когда я свернул ему шею. Он затих, и я посмотрел на свою семью, заметив беспокойство в их глазах.

— Истребитель, Эрик? Это хорошая идея? — Спросил Майлз, подходя ближе. Его светлые локоны были пропитаны кровью, а обычно мягкие черты лица на этот раз выглядели жесткими, измученными битвами и запятнанными его собственными грехами.

Я обратился к Андвари за ответом, но он не дал мне подтверждения.

Истребитель подо мной задергался, пробуждаясь к жизни, и я встал над ним, наблюдая, как рана на его животе затягивается. Он приподнялся, и его глаза расширились, когда он схватился за горло, — первые мгновения жажды крови охватили его.

Я знал, как голоден он будет в эти первые мгновения, поэтому быстро подтащил тело поближе, чтобы он мог насытиться им. Мужчина навалился на него, как животное, и выпил кровь товарища, прежде чем опомнился и отшатнулся назад. Его борода была в крови, а глаза расширены от ужаса.

— Теперь ты можешь идти домой, — сказал я, когда он поднялся на ноги.

Он пристально посмотрел на меня, затем бросился к своему мечу, лежащему