Линси Сэндс - Демон страсти

— Ты в порядке? — спросил Бастьен через несколько минут.

Терри пошевельнулась и, раскрыв глаза, чуть повернула голову. Бастьен лежал с ней рядом, и она смутно помнила, что он в какой-то момент осторожно соскользнул с нее, потом снова улегся и положил ее голову себе на грудь. Так что теперь он лежал на спине, а она, совершенно обессилев, распласталась на его могучей мускулистой груди.

— Да, в порядке. Спасибо, — пробормотала Терри.

Бастьен улыбнулся при слове «спасибо» и осторожно убрал прядь волос с ее лица.

— Значит, я был не слишком груб? То есть ты довольна, не так ли?

— Конечно, довольна, — ответила Терри и тут же почувствовала, что краснеет; ее смутило столь откровенное обсуждение того, чем они только что занимались.

«Хотя глупо смущаться, — подумала она. — Ведь то, что мы сейчас делали, — это совершенно естественно для человека».

Тут Бастьен обнял ее и нежно поцеловал. Затем осторожно погладил по спине, как бы успокаивая.

И в тот же миг Терри почувствовала, что глаза ее закрываются. Бастьен же вдруг прошептал:

— Спасибо тебе.

Терри тут же распахнула глаза и, чуть приподнявшись, взглянула на него с удивлением:

— За что спасибо?

— За то, что было, — ответил Бастьен. — За то, что ты доставила мне величайшее удовольствие. Поверь, я никогда еще ничего подобного не испытывал ни разу в жизни.

Терри рассмеялась и тут же, смутившись, пробормотала:

— В этом нет моей заслуги. Это все ты… И это я должна… Спасибо тебе, Бастьен.

Бастьен улыбнулся и приблизил губы к ее губам. Поцелуй его был нежный и в то же время необычайно страстный, и Терри почти тотчас же почувствовала, как по телу ее прокатились горячие волны желания.

Едва лишь поцелуй их прервался, она закинула ногу на чресла Бастьена и сразу же ощутила, как мгновенно отвердел его фаллос. «Похоже, он хочет меня, так же как и я его», — промелькнуло у Терри.

Бастьен же вдруг приподнял ее и усадил на себя. Затем, снова поцеловав, развел в стороны ее ноги, так что она оседлала его. Он хотел войти в нее сразу же, однако заставил себя сдержаться, решив, что торопиться не следовало. Судя по словам Терри, после смерти мужа у нее не было возлюбленного, и Бастьен совсем не хотел, чтобы ей вдруг показалось, что он излишне настойчив. К сожалению, тело его не желало проявлять благоразумие — бедра начали двигаться как бы сами собой.

И тут Терри, тихонько застонав, пробормотала:

— Бастьен, прошу тебя…

Она произнесла всего два слова, но сколько же в них было смысла!.. «Прошу тебя, доставь мне удовольствие. Прошу тебя, позаботься о моей безопасности. Прошу тебя, возьми меня туда, куда стремится мое тело». И может быть, даже нечто невероятное… Например: «Прошу тебя, люби меня».

— Бастьен, прошу тебя, — повторила она и тотчас добавила: — Бастьен, я уже не могу…

Не в силах более сдерживаться, он приподнялся, и Терри тут же обхватила его ногами. В следующее мгновение Бастьен вошел в нее.

Несколько раз содрогнувшись, Терри с громким криком рухнула на грудь Бастьена. Когда же она отдышалась, он осторожно выбрался из-под нее и пристроился на краю дивана. Через несколько минут Терри уснула, и Бастьен, обнимая ее, пролежал рядом с ней какое-то время. Убедившись, что она крепко спит — Терри что-то бормотала во сне, — он осторожно поднялся с дивана и наконец-то сбросил с себя брюки, все еще болтавшиеся у него на лодыжках (когда Терри, ухватившись за пояс, спустила с него брюки, он совершенно забыл про них и только сейчас вдруг обнаружил, что так и не разделся полностью — хотя следовало бы).

Несколько минут Бастьен стоял у дивана, с улыбкой глядя на спавшую Терри. Затем, наклонившись, он подхватил ее на руки, но даже в этот момент она не проснулась. Прижавшись щекой к его груди, она сладко спала и тихонько причмокивала — как будто кого-то целовала. Бастьену очень хотелось думать, что это его Терри целовала во сне.

Держа ее на руках, он направился к двери. Конечно, Бастьен понимал, насколько рискованно идти обнаженным по коридорам пентхауса, тем более с обнаженной Терри на руках. Но было еще более рискованно заниматься любовью в гостиной, куда в любое время мог зайти Винсент или, что еще хуже, Крис. К счастью, в этом им повезло, и оставалось надеяться, что удача их не оставит. Бастьен слишком устал, и у него просто не было сил на то, чтобы одеться, — не говоря уж о том, чтобы одеть Терри.

Ему удалось дойти до своей спальни, не наткнувшись ни на Криса, ни на Винсента. Уложив Терри в постель, он чуть ли не бегом вернулся в гостиную, чтобы забрать одежду. Бастьен понимал, что Терри просто сгорит от смущения, если поутру мужчины увидят их вещи, разбросанные по полу, — ведь они сразу догадались бы, что здесь происходило. Так что не стоило подвергать ее чувства такому испытанию.

Возвращаясь в спальню, Бастьен еще издали увидел Криса, барабанившего в его дверь. Боясь, что грохот разбудит Терри, Бастьен ускорил шаг. В последний момент он вспомнил о ворохе одежды в своих руках — причем сверху находился кружевной бюстгальтер Терри. Бастьен тут же спрятал вещи за спину и, не стесняясь собственной наготы, подошел к редактору.

— Крис, какого черта? — прошипел он. — Что ты здесь делаешь?

— А… Бастьен? — Редактор обернулся. Он уже собирался что-то сказать, да так и замер с раскрытым ртом. Какое-то время он таращился на голого хозяина, потом, судорожно сглотнув, пробормотал: — Что это с вами мистер Аржено? И ваш брат тоже ведет себя странновато. Может быть, вы члены клуба нью-йоркских нудистов, для которых правила приличия вообще не писаны?

Бастьен уже хотел прикрыться одеждой, но тут же вспомнил о белом кружеве бюстгальтера, поэтому не стал закрываться — стоял, заложив руки за спину.

— Не обращай внимания, — пробурчал он, нахмурившись. — Лучше скажи, почему ты стучишь в мою дверь в такую рань? — Он бросил взгляд на наручные часы. — Еще только четыре утра.

— Ох, да-да… — закивал редактор, вспомнив о цели своего раннего визита. Прижав ладонь к животу, он со вздохом проговорил: — Что-то я не слишком хорошо себя чувствую. И я хотел спросить, нет ли у вас в доме какого-нибудь лекарства, чего-нибудь типа антацида. Похоже, вчерашняя запеканка не хочет приживаться в моем желудке.

Внимательно посмотрев на редактора, Бастьен заметил, что тот действительно был очень бледен. Принюхавшись, он уловил запах какой-то кислятины в дыхании Криса.

— Запеканка не просто не прижилась, не так ли? — спросил он, еще больше помрачнев. — Тебя вырвало, верно?

— Несколько раз, — признался редактор.

— Есть боли в желудке или понос?