Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Заодно и мысли обо всяких недостойных уродах вылетели из твоей прекрасной головки.

А потом мы отмываемся под струёй пресной воды ручейка, текущего в лагуну — ещё днём там была сделана из нарезанных каменных блоков запруда, поднявшая его уровень выше человеческого роста — ручей стекал по довольно крутому склону, а укреплённый на самой кромке запруды каменный жёлоб превратился в неплохой душ, для чего всё и делалось. И Лисбет, едва стоя на ногах, поддерживаемый мной, счастливо и несколько отстранённо улыбается. Мне и своим мыслям. А потом я сижу рядом и он засыпает в своей комнате в бунгало, не выпуская из рук мой палец…

На острове мы задержались ещё на четыре дня. Я научил плавать всех, кто не смог отбиться от моей настойчивости, а уклониться не смог никто. Сиджи и Юту тоже понравилось летать со скалы в воду. Вытребовав себе под бок Адельку, я попробовал проделать слияние в Силе и с ним. Он артефактор и Сила проявляет себя в нём по-другому. Действительно, окраска волн Силы, мечущихся вокруг нас немного другая — с фиолетовым оттенком. И я вижу, как Аделька, сидя рядом со мной, на глазах пропитывается этими течениями. Как его источники, все девять, полнятся и наливаются тёмно-фиолетовой густотой. А моё понимание Силы, её возможностей увеличивается, вызывая соблазн всемогущества и, как следствие, дикого тщеславия.

Пробовал изучать Силу и в обнимку с Веником. Сажал мелкого себе между ног у того же камня и спинкой прижимал его к своему источнику. Он искусник с рождения. И будучи альфой, искусник стихийного направления. Сила мне открылась через него как ослепительно белая волна энергии. Восемь энергетических узлов мальчика заполыхали под моим воздействием. Молчал только один — в промежности. Что, впрочем, неудивительно, ребёнку только второй год пошёл, хотя и выглядит он почти на пять, но до полового созревания ещё далеко. Хм, интересно как… Хотя, белый цвет содержит в себе все другие цвета — интерференция соврать не позволит. И снова в мою копилку попало немного знаний о Силе.

Последний, кто пал, сражённый моим исследовательским зудом — это Лисбет. Мы сели с ним по грудь в воде. Я, как до этого остальных, прижал его спиной к своей груди. Едва дотрòнулся до кожи обнажённого омеги и он почуял мой запах, как его член восстал, заставляя Лисбета ёжиться в смущении и сжимать ножки в попытке прикрыть промежность.

— Не переживайте так, оме Лисбет, это нормальная физиологическая реакция, — воркую я ему прямо в ушко, так что он передёргивается у меня в руках.

Тем не менее, Силу погоняли и мы с ним. Тело маленького целителя налилось травяной зеленью, всё равномерно, только в девяти узлах наполненных густой зеленью, свечение было ярче. Решив похулиганить, я погнал волну Силы к промежности омеги, загоняя её в точку между анусом и мошонкой. Больше… Больше… Быстрее… Лисбет сдавленно пискнул в моих руках, дёрнулся, распрямляясь и толкая в мою грудь затылком и тут же мутная капелька выскочила из его стоящего члена и расплылась облачком с прожилками спермы в воде между наших ног. Тело омеги расслабилось в моих руках, а Лисбет повесил свою головку так, что пепельные пряди закрыли лицо. Пара вдохов и плечики его содрогнулись, ещё и ещё…

Волна эмоций, густо замешанных на чувстве вины, восторге от нахождения рядом со мной, остатков удовольствия от мгновенно проскочившего оргазма, стыда и Сила знает чего ещё, нахлынули на меня.

Лисбет рыдал. Рыдал горестно и безутешно, как плачут маленькие дети… Когда горе кажется неизбывным и невыносимо тяжёлым как гора. И таким же большим.

А я жадно тяну его эмоции, выпивая их досуха, так, что он снова, как тогда на концерте, превращается в Снежную Королеву.

Насильно поворачиваю к себе его мокрое от слёз лицо. Внимательно оглядываю сверху до низу. Смотри-ка, слезинка на подбородке повисла.

— Что с вами, оме Лисбет?

Он снова понемногу наполняется эмоциями, вспыхнув смущённой улыбкой, вытирает ладошкой слёзы:

— Мне кажется, что так не может быть, оме Ульрих… Я… я недостоин такого… — пальчик с розовым ноготком водит по моей груди.

— Вы слишком счастливы?

Он молча приникает щекой к моей груди и, прикрыв глаза, из-под сомкнутых век которых снова натекают слезинки, молча кивает головой.

Мы замолчали. Пока он, не отлипая от меня и не открывая глаз, снова говорит едва слышно:

— Мне кажется, что это ненадолго…

Путешествие подошло к концу и вернулись домой мы в мгновение ока. Телепортом. Прямо бортом к парапету набережной, где я высадил счастливых пассажиров и команду. Вышел и сам. Проверил биландер на прощанье. А затем отправил его к месту стоянки — в архипелаг Вольных островов, на постамент. До следующего путешествия.

А под утро около четырёх часов меня всколыхнули плохие предчувствия: замотанный, потный, с шальными глазами гонец поднял уже было руку для стука в нашу дверь, как я открыл её перед ним.

— Оме Ульрих?

— К вашим услугам…

— Вам повестка, распишитесь, — мне подсунули истрёпанный блокнот со строчками имён и подписями и сунули в руки желтоватый листок чуть больше ладони.

Ну, вот и всё. Предчувствие ни меня, ни Лисбета не обмануло…

Глава XC

Ну, что Великая? Ты этого ждала? — я, высоко запрыгнув в пока ещё тёмное небо над городом, рассматриваю его. Особенно мне интересен восток. Тилория. Оттуда опасность идёт. Чувствую, что оттуда.

Элла ещё не встала. Предрассветный сумрак окутывает Лирнесс, его улицы и площади, кафе и ресторанчики, ночные клубы и бордели, парки и сады, библиотеки и галереи. Но уже гнетёт, тянет, вынимая жилы, нехорошее предчувствие в солнечном сплетении. Вот и Машка…

Умное животное не спало во время прихода гонца от крейсовых властей. И когда я сел на скамью в нашем дворике и безмолвно разглядывал повестку, в которой было сказано, что мне надлежит явиться к зданию Корпуса целителей к шести утра одетым по-походному и с продуктами на три дня, она запрыгнула ко мне и села рядом.

— Ухожу я, Машенька… — сказал я ей, вертя в руках желтоватый листок бумаги, — навсегда ухожу…

Неправда — пришло от кошки. Я знаю, что ты вернёшься…

А я знаю, что нет.

Не став разочаровывать животинку, погладил её и вернулся в дом. Часа два у меня ещё есть.

Ректор стоял, склонившись над картой Лирнесса и окрестностей. Восточные границы владений города были потеряны — демоны, изыскав возможность подтянуть свой единственный портал ближе к перевалу, разделявшему Тилорию и Лирнесс,