Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

голодать, то вполне возможно оме Ульрих может утратить славу одного из признанных оме-красавцев Лирнесса. Мне-то пофиг, но моё тщеславие мне этого не простит. Эльфи, опять же расстроится — личико его оме подурнеет.

Чего не будет, если я не съем Ральфа? Мой голод останется со мной. А это… скучно… Да, ещё — я сам для себя окажусь неотомщённым. (А за что ты ему мстишь, Саня? За то, что с дуэли сбежал? Так он просто трус. Тварь дрожащая.)

Не. Решено. Ловим Ральфа. А вы — Шут и Палач, молчите! Вон Шаман — правильный пацан, сидит в уголке, да бубен слушает. А от вас только беспокойство одно! Нет бы — подсказать, вот так делай, молодец будешь. А то один ржёт всё время, как дурачок, а второй только и смотрит, чтобы попенять — так сделаешь — виноват, сделаешь по-другому, опять виноват, вообще ничего не сделаешь — виноват, что не сделал. Ну вас!

Вспомнив лицо Ральфа фон Балка, таким, каким я его видел на балу — изысканно бледное, с яркими губами искажёнными презрительной усмешкой, я почувствовал, что смогу отыскать его. Он тут, недалеко, где-то на острове. Плащ менталиста отправился на биландер, выбравший якоря и выходивший из бухты на запад, а я скакнул на образ альфы, возникший в моей голове.

Горы. Тропические, заросшие непроходимыми первичными джунглями. Лангеог был достаточно велик и только лесорубы осмеливались пробираться по ним в поисках особо ценной древесины. Каторжников на острове не было — преступников отправляли на Южный материк и все лесорубы были местными жителями. Вот с проводником из их числа и парой охранников Ральф и сидел в одной из пещер у костра, нещадно дымившего и позволявшего хоть немного отогнать волны гнуса, почуявшего живую плоть. Тварь! Какая же тварь этот маркиз. Из-за него пришлось бросить Схолу. В самом конце последнего курса! Из-за него он, Ральф фон Балк не получит диплом и кормит сейчас москитов в глухих джунглях, прячась здесь по настоянию отца, вместо того, чтобы развлекаться в Лирнессе в ночных клубах и борделях. Да и просто прихватить бы симпатичного омежку на улице города — город полон простолюдинов, одним больше, одним меньше. Демонов маркиз!

Ральф кутался в плащ, истекая потом на тропической жаре. Хоть какая-то защита от кровопийц. Охранники сидели рядом, проводник только что принёс охапку дров и тоже сел к огню, не столько горевшему, сколько дымившему.

Чья-то тень перекрыла вход в пещеру. Кто это? — подумал Ральф, вроде никто не знает, где мы. Вошедший подошёл ближе и альфа с ужасом увидел того, от кого он прятался. Маркиз Аранда в чёрном как ночь костюме с черной же вышивкой с распущенными по плечам волосами шагнул к ним. Охрана и проводник, казалось, никого не замечали, по-прежнему сидя у костра. Ральф попробовал было шевельнуться — тело застыло без движения, хотел крикнуть — язык не повиновался. Смерть пришла, моя смерть пришла — промелькнула где-то в голове заполошная мысль.

Да. За тобой пришла твоя смерть. Пойдём. Телекинезом я уцепил здоровенного альфу за левую ногу и волоком потащил из пещеры. Ни охрана, ни проводник так и не отвлеклись от своих занятий.

Минут десять-пятнадцать я стремительно волок альфу за собой по всем этим упавшим стволам, задевая корни и упавшие сучья, сминая подлесок (там, где он был), протаскивая безвольное тело по лужам, прелым листьям, нарочно таща его так, что голова Ральфа билась о стоящие гигантские колонны стволов тропических деревьев, торчащие корни, изредка попадающиеся камни. Сам-то я левитацией двигался — негоже его светлости в грязи мараться. Комары меня тоже не одолевали — телекинез рулит.

Потом оставил его лежать внизу — с разбитым в кровь лицом, в рваной одежде, перемазанного в жидкой грязи с ног до головы, так, что на лице были видны только глаза, и поднялся выше леса. Ага! Нам туда. Вершина самой высокой горы послужит последним пристанищем для Ральфа фон Балка…

Элла… Её лучи освещали вершину острова Лангеог. И небольшую площадку у её склона. На самом верху. Карниз шириной в метр и длиной метра три. А к стене каменными кольями пробивавшими запястья растянутых в сторòны рук был пришит ободранный человек. Альфа. Он поднял измученное покрытое грязью и кровоподтёками лицо на стоявшего к нему спиной человека в чёрном. Высокий оме, покачиваясь с пятки на носок и заложив руки за спину, смотрел со скалы. Под ним расстилался остров, бухта Амрума заставленная казавшимся крохотными с такой высоты корабликами, сам город, расстилавшийся вдоль залива и уступами взбиравшийся вверх. Один из корабликов, не самый большой, распустив белые усы, двигался к выходу из бухты.

— Альм Кнапп, Гретхен Андер, Зельд Богер, Мален Видеман, Элл Линднер, Малин Гербель, Хайди Моор, Берт Пиннер, даже Карл Рейтерн и Хорст Турман… — перечислял оме не поворачиваясь, — вам знакомы эти люди?

— Кто это? — не смотря на невыносимую боль в переломанных костях запястий, пробитых каменными стержнями, Ральф смог презрительно скривиться, — освободите меня и мы сможем поговорить так, как это подобает знатным людям.

— Это те, кого вы убили, предварительно насилуя в течение нескольких дней вместе с вашими «друзьями». Это те, кого вы, обещая отпустить к родителям и вселив надежду, травили собаками в джунглях, словно диких зверей. Это те, чья кровь на вас, господин Ральф фон Балк. Сколько было самому младшему? Кажется его звали Хорст Турман… Девять лет… маленький прехорошенький мальчик-альфа… А старшему было тринадцать… Гретхен Андер… мальчик-омега… Жемчужинка… Так его папа называл… А вы их забыли, господин Ральф фон Балк, выкинули из головы их имена и лица…

Оме повернулся:

— Надеетесь на дуэль? Нет, господин Ральф фон Балк, я вам не дам такого шанса. Вы просто сдохнете. Здесь. На моих глазах. А когда вы будете подыхать, — нечеловеческие зелёные глаза оме приблизились к самому лицу Ральфа, узкий нитевидный зрачок в них расширился, отливая красным, — вам будет страшно, очень страшно… Вы не сможете сделать ни единого вдоха, будете паниковать от удушья и ужас смерти охватит всё ваше существо… А потом… они к вам придут… все кого вы убили… их лица… — голос оме, казалось гремел в голове Ральфа, — … их глаза… умоляющие, залитые слезами… встанут перед вами… и чудовищный, невыносимый стыд будет разъедать как кислота всё ваше существо, господин Ральф фон Балк… и от него не скрыться… Расплавленным металлом он будет жечь и жечь вас изнутри. А потом вы сойдёте с ума… Мыча, пуская слюни и испражняясь под себя вы будете