Проклятие лилий - Валентеева Ольга

— Повториться что?

— Я не знаю. Мой дар еще очень мал, но он быстро растет и пугает.

Появилась служанка и пригласила нас в столовую. На этом разговор прервался. Обедали мы в молчании: Лили загрустила, Анита конечно же не стала бы тянуться ко мне через весь стол, чтобы поговорить. После обеда меня проводили в спальню, и я вдруг поняла, как сильно устала. Сон пришел сразу, несмотря на то что за окнами был разгар дня, а когда я проснулась, начинало темнеть. Вот это отдохнула!

Поднялась, прислушиваясь к тишине в доме, будто кроме меня здесь никого и не было. Поправила платье, расчесала волосы и спустилась на первый этаж. Как раз вовремя, потому что в двери входили Эд и… папа. Я замерла на последней ступеньке лестницы. Отец выглядел суровым и угрюмым. Он так смотрел по сторонам, будто находился в стане врага. Видимо, так и было.

— Здравствуй, — шагнула к нему, пряча взгляд.

— Тиана. — В голосе отца читалось облегчение. — Наконец-то я тебя нашел.

Он осторожно обнял меня, и я прижалась щекой к его жесткому мундиру, на миг почувствовав себя маленькой девочкой, которой ничего не страшно, потому что папа рядом. Но наш разговор еще впереди.

— Какие новости? — спросила у Эда, выбираясь из папиных объятий.

— Ночью прибудет Осмонд, — ответил тот.

— Сам король? — уставилась на него.

— Да. Вот уж кто не сомневался в нашей победе. И где-то в то же время прибудут последние отряды. В том числе и тот, который охраняет Илверта.

Значит, Ил жив и скоро будет здесь. А значит, можно будет хоть что-то предпринять. А по лестнице уже спускалась хозяйка дома. Она увидела папу, радостно всплеснула руками и кинулась к нему на шею.

— Анита? — спросил он завороженно. — Все стихии Изельгарда, Анита, это действительно ты!

Она смеялась и плакала одновременно, обнимая папу так, будто он был самым родным для нее человеком.

— Боги, двадцать лет! — прошептал отец. — Какая ты стала красавица. Всегда была, конечно, но сейчас особенно.

Анита покраснела и смущенно потупила взгляд, а потом взяла его за руку. Видимо, что-то говорила.

— Ничего себе! — улыбнулся папа. — Да у тебя полно скрытых талантов, — сказал он и представился Лили: Эрвинг Аттеус, отец Эдгара и Тианы.

И она вдруг так же засмущалась, как и мама, и покраснела, став похожей на заморскую птичку.

— Я очень рада встрече с вами, лер Аттеус, — звонко ответила Лили. — Мама много рассказывала о вас.

— Да, я тоже многое о тебе читал в письмах Аниты и рад познакомиться лично, Лили.

Анита снова сжала руку папы и увлекла за собой в большую гостиную первого этажа, а я вздохнула с облегчением. Тяжелый разговор откладывался. Лили тут же умостилась рядом с Эдом, а я — между Эдом и Анитой. Папа сел с другой стороны от подруги.

— Как тебя занесло в столицу? Я думал, ты в Эйшвиле, — говорил отец.

«Приехала из-за дочери, — отвечала Анита. — Ее магия растет, и это немного пугает. И когда Лили начала рваться сюда, я приехала тоже».

— Ты провидица? — спросил папа у Лили.

Она кивнула.

— Надо же. Ты очень похожа на тетю Илмару, Лили. Она тоже была очень светлой.

— Папа тоже так говорит.

Легкое облачко набежало на лицо отца. Видимо, встреча с Айком Эйшем не входила в его планы.

— Я рад повидаться с тобой, — говорил он Аните.

«И я тоже, Эри. Письма письмами, но я безумно скучала!»

Какие теплые между ними отношения. Не знала бы, что папа любит маму, приревновала бы за нее. А папа с Анитой разговаривали о чем-то, понятном только им двоим. Мы с Эдом сослались на усталость и разошлись но комнатам. Брату надо было отдохнуть, а я просто хотела недолго побыть одна. Как и думала, полчаса спустя в коридоре послышались шаги папы. Они затихли перед дверью. Раздался стук. Хотелось трусливо притвориться спящей, но я сказала:

— Входи.

Папа прошел в комнату. Стало заметно, что он тоже устал, как и мы, и даже похудел за эти дни. Я так и сидела на кровати. Он сел рядом и взял меня за руку.

— Нам надо поговорить, Тиа.

— Я тебя слушаю, — ответила почти шепотом.

— Ты хоть понимаешь, что натворила, девочка? Сбежала из дома, записалась в полк. Мать места себе не находит. А если бы ты погибла? Если бы была ранена? Мне рассказали, что проклятый Эйш спас тебя от плена. А если бы нет?

— Почему проклятый, папа? Почему Эйш твердит, что ты проклял их род?

— Я откуда знаю? Я не маг, в отличие от Эйшей. Да, желал им издохнуть, и это не секрет. Продолжал бы и по сей день, если бы Аниту не угораздило стать женой младшего Эйша. Кто-кто, а она заслуживает только счастья.

— Вы давно знакомы?

— Двадцать три года, — ответил отец. — Она была рабыней в Эйшвиле, как и я. Единственной, кроме твоей матери, кто видел во мне человека. Потом появилась Лайза, Шиан. Но изначально была только Нита. Если бы не она, я бы пропал.

— Как же так получилось, что она вышла замуж за Айка? — озадачилась я.

— Эйш верил, что Нита спасет его от меня, — усмехнулся папа. — Поэтому держался к ней поближе, а она пожалела дурака. Жалость иногда является предвестницей любви. В случае Ниты так и было, она упросила меня не убивать Эйша, хоть руки очень чесались. Скверная история, Тиа. Давай не будем.

— Хорошо, как скажешь.

Для меня все разложилось по полочкам, кроме одного: как пана решился взять к себе дочь злейшего врага? Ладно бы я была дочерью его любимой, так нет,

— Надеюсь, ты сделала выводы, — угрюмо добавил отец. — И больше не станешь бегать по всей Литонии.

— Не стану, — пообещала, прижимаясь к нему. — Прости, я действительно была в таком отчаянии, что не могла ни о чем думать.

— Я не злюсь, только больше так не делай.

Папа обнял меня, и я затихла. Да, глупо. Невозможно глупо все вышло! Но я не жалела, потому что здесь, в Литонии, встретила Ила.

— Пап, — сказала тихо, — можно тебе кое в чем признаться? Только пообещай не ругаться.

— Попробуй, — улыбнулся он.

— Я люблю Илверта, короля Литонии.

Отец уставился на меня так, как если бы на голове выросли рога. Я даже потянулась проверить, нет ли их там.

— Еще лучше, — прошептал отец. — Нет, я ничего не имею против Ила, но если он каким-то чудом выживет и вернет себе престол Литонии, никогда не дам согласия на ваш брак.

— Я и не рвусь в королевы, папа.

— А он рвется. И его отец… Давай называть вещи своими именами, большей мрази я не встречал. Я о родном отце, конечно.

— И мой был таким же, как ты говоришь.

Папа осекся и замолчал. Он сидел долго, очень долго, прежде чем заговорил снова:

— Ты взрослая девушка, Тиа, и сама можешь выбирать свою судьбу, но я бы не хотел, чтобы ты страдала. Это во-первых. А во-вторых, твой король в плену. Конечно, я сделаю все, чтобы помочь мальчику. Не из-за тебя, а из-за Ника и Бранды. Но, боюсь, всех моих усилий будет мало для его спасения.

— Папа, пожалуйста, он ни в чем не виноват!

— Он развязал войну, Тиана. Не скажу, что сам святой. Нет. Когда встал вопрос о том, как остаться вместе с твоей мамой, я тоже склонил Изельгард к войне, Тиа. И победил, поэтому не жалею. Рабство в Литонии исчезло. Правда, из страны, но не из умов, как видно. А Илверт… Осмонд не выпустит его так просто. Осмонд самолюбив, а уязвленное самолюбие — та еще штука.

— Что же нам делать, папочка?

— Ждать, — вздохнул он. — Ждать, пока приедет король. Сейчас мы бессильны. И даже если попытаемся помочь мальчику сбежать, представляешь, что будет? Амелинда — заложница Осмонда.

— Как?! — Я вскочила с кровати.

— Они с Брандой приехали в Истор, чтобы спасти Ника.

— Да, Эд мне говорил, но заложница…

— Король недоволен, что я пошел воевать, Тиа. И он боится, что за мной пойдут люди. Сейчас надо подождать. Пусть все немного уляжется. Если мы вернемся в Истор, я смогу действовать. А здесь… Осмонду стоит написать в Изельгард, и все погибнут: Эмми, Ник, Бранда. А твой брат в замке один с дочерьми Бранды. Думаешь, он сможет защититься?