Выбор сердца (СИ) - Леви Кира

— И тебе, Эль, здравия, — отозвался мужчина. — На верхнее пастбище идём.

— Я с вами!

Староста бросил на меня беглый взгляд, но ничего не сказал. Я не отказала мальчику и кивнула, соглашаясь. Эль ведь был непростым подростком. Магическая сила делала его в разы сильнее того же Бьёрна. По дороге я посвятила его в новую проблему.

Шли мы в быстром темпе ещё около часа, пока не взобрались на нижний ярус склона разлогой горы. Зелёные Холмы расположились на самой крайней точке южной границы Ледяного предела и межевали с грядой, за которой начинались земли Огненных. Говорят, там сразу же начинались Пустынные земли. Расплавленный камень после катаклизма, случившегося много веков назад (по легенде — это было божественное вмешательство Танагра), стекал по ту сторону гор. Как по мне, так это было похоже на извержение вулкана. И там ничего не росло. У подножия гор по ту сторону начиналась пустыня. Край Огненных не вплотную прилегал к Ледяному пределу. Была между ними буферная зона, узким клином уходящая к морскому побережью. Там находились последние крупные селения магов, которые не приняли подданство ни Ледяных, ни Огненных.

***

Стадо поредело на треть. Оставшиеся овцы, сбившись в кучу, спокойно щипали сухую траву. Был слышен лай всего одной собаки, звонко гавкающей на отошедших чуть в сторону молодых овечек. Общественное стадо охраняли четыре человека вместе с четырьмя пастушьими псами. Старший пастух, завидя старосту, бросился к нему навстречу. Русый, крепко сбитый мужик проигрывал Бьёрну в росте. Он сильно размахивал руками, бурно, в красках рассказывая, какого страху они натерпелись ночью. Мы с Элем постояли молча рядом, послушали и так же молча разошлись в стороны осмотреться на местности, найти признаки нападения.

У меня уже были мысли насчёт того, кто стоит за нападением на людей возле Кабаньего Рыла, и нападение на овец с их исчезновением в таком большом количестве не вписывалось в картину. Но нужны были доказательства.

Мне наперерез шёл второй пастух.

— Доброго здравичка, госпожа магисса, — поклонился мужик и поспешил за мной.

— А что, страшно было? — не поворачиваясь к мужику, присела на колено и прикоснулась рукой к траве, рассматривая сдвинутые со своего места камни и содранный с них местами мох.

Живот пока ещё позволял нормально наклоняться, но с такими темпами его увеличения я скоро не смогу увидеть собственные ноги. Контракт нужно было закрыть в ближайшее время.

Морана заверила, что ребёнок развивается нормально. Мне было сложно судить. Приходилось верить на слово. Не было здесь УЗИ и других технологических приборов, позволивших бы убедиться в этом. Магия Эля, с помощью которой он мог любой бабе в селе провести полную диагностику плода, не действовала на меня. Оставалось только прислушиваться к собственным ощущениям и внимать, что говорит Верховная жрица Инанны. А ощущения в последнее время были странными. Я словно улавливала желания ребёнка на уровне эмпатии. И они были многогранными, иногда одновременно взаимоисключающими. 

— Страху натерпелись! — важно кивнул мужик.

— А что, собака одна? Где остальные?

— Так это ж чудище их того.

— Сожрало?

— Кого сожрало, кого загрызло.

— Покажи, — оживилась я. И мужик привёл меня к трупу собаки.

Припав на колено, я внимательно осмотрела раны на шее, холке, морде. Собака дралась перед смертью с себе подобной, но более крупной особью. Истекла кровью от полученных ран.

«Сучье отродье» — мысленно выругалась и повернулась к пастуху.

— Тварь перед нападением выла или рычала? Что собаки — кинулись защищать или забились от страха, поджав хвосты?   

 — Да мы и не поняли. Тихо напала, собаки лай подняли, на защиту кинулись. Часть овец отогнали от стада и ну их кромсать. Хотите, покажу? Не всех угнали. Кого ранили — бросили.

— Покажи, — покладисто согласилась и посочувствовала. — Бедные, натерпелись. Ну ничего, разыщем виновного в бесчинстве, накажем. Сама лично голову на пику насажу на базарном пятачке. Будут вороны глаза клевать, а черви плоть жрать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Чем дольше я говорила, тем больше бледнел молодой мужчина, и в какой-то момент не выдержал, оглянулся на старшего пастуха и, гулко сглатывая, дёрнул кадыком.

Я мило улыбнулась, обнажая удлинившиеся клыки. Знала, что такая моя улыбка теперь выглядит зловеще.

— Пошли овец смотреть. Кстати, если они дохлые, то можно купить тушку? Кто торг ведёт?

Мужик пробурчал, что старшой всем ведает. С ним и торг вести нужно.

Раны овцам были нанесены большими челюстями. У одной жертвы кусок откушен с бочины, у другой лапа отожрана. Шерсть была слипшейся от белёсой субстанции, которую можно было принять за слизь. Мясо с ночи, благодаря холоду, ещё не успело протухнуть. Но от овец пахло посторонним запахом мокрой псины. А вот «слизь» пахла мучным клейстером.

Картина помалу стала вырисовываться.

— Лель! — подозвала приглашающим жестом мага. Он завершил осмотр пастушьего домика — временного жилья, которое устанавливалось на месте выгона скота. Отару не гнали каждый день в село. Овцы паслись в горах до первого снега.

— Магического фона нет?

— Не-а. Это не нечисть. Нет возмущений и слепок магический не просматривается. Здесь были только люди.

— Шашлык хочу, — не к месту сказала, плотоядно облизываясь. Мясо овцы пахло одурительно. Куры, которых Морана приносила из селения (она взялась снабжать нас провизией), уже надоели. Коров, свиней здесь не держали.

— А слизь не опасна? — к нам подошёл староста вместе со старшим пастухом.

— Какая слизь? — удивился Эль и попеременно посмотрел то на меня, то на дохлую овцу, то на Бьёрна. — Эта субстанция не животного, а растительного происхождения, — мальчик пожал плечами и снисходительно фыркнул.

Есть хотелось всё больше и ситуация стала раздражать. Очевидно же — Бьёрна хотели ввести в заблуждение, прикрыться реальной тварью, очень слабо сымитировав её нападение. Пастухи были в сговоре с кем-то или сами всё затеяли.

В полурасслабленном состоянии я за пару секунд перетекла за спину молодого пастуха, с которым разговаривала до этого. Жёстко, болезненно заломила его руку за спину и приставила кинжал к заполошно бьющейся голубой жилке на шее. Давила со знанием: и чтобы не сильно порезать, и чтобы пастух понял, что не блефую.

— Ты придумал план? — зло зашептала на ухо. — Обещала ведь голову на пику насадить. А свои обещания я выполняю.

Это была провокация. Психологическое давление на более слабого. Классический вариант: злой полицейский и добрый полицейский. Я была «злым». А Арчи не подвёл и, сам того не ведая, сыграл «доброго».

— Айрина! — удивлённо воскликнул Бьёрн и сделал выпад в мою сторону с целью защиты односельчанина. — Отпусти пастуха! Он пострадал во время набега!

Между нами тут же вспыхнула защитная сфера, ограждая меня от возможного нападения старосты.

— Видишь, никто тебе не поможет. Будут тебя черви жрать. Я в два счёта докажу, что это ты придумал, как украсть овец! Ты — главарь.

— Не я! — взвыл мужчина и задёргался в моей хватке. По шее побежала тёплая капля крови. — Он! — мотнул головой на старшего пастуха. При этом он по-девчачьи взвизгнул, стоило зажать руку больнее, и описался.

Стоило мне добиться признания, как я отпустила его и сделала шаг назад.

— Но ты в доле. Виновен.

Ловко подбила мужчину под колена, и молодой пастух свалился на землю, хлюпая от расстройства носом и ощупывая руку и шею.

Старший пастух в сердцах сплюнул, прищурился недобро и процедил сквозь зубы:

— Ничего не докажешь. Поклёп.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Бьёрн не растерялся, сгрёб мужика и крепко приложил в морду пудовым кулаком. Точно медведь взвыл:

— У своих красть! Сучий потрох! Да я тебя в базарный день к столбу позорному выставлю! Куда овец дел?!

— Арчи, пошто ты меня? — вполне правдоподобно мужик скорчил обиженную рожу и подтёр рукавом кровавую юшку. — Пришлым веришь? А мне, значит, нет? Я верой и правдой столько лет...