Елена Грушковская - Печальный Лорд

— Всё хорошо.

Вечером шестого ульмара было тихо, на чистом небе сияли звёзды. Джим вышел на балкон и поднял лицо, глядя в Бездну. Он уже давно не разговаривал с ней — с тех пор, как Фалкон навсегда улетел к своей Звезде. Где она, эта Звезда? Сейчас её не было видно, она могла быть любой из мириад звёзд, холодно мерцающих в чёрном пространстве, раскинувшемся над его головой. А может, её и вовсе не существовало во Вселенной, она была лишь словесным образом, неким иносказанием, под которым подразумевалось нечто непостижимое и великое, понятное лишь ей, Бездне, и Существу, создавшему её.

В этот тихий холодный вечер накануне седьмого ульмара, второй годовщины со дня гибели Фалкона, Джим с лордом Дитмаром были почему-то порознь. Лорд Дитмар уединился в кабинете под предлогом работы над книгой, но Джиму показалось, что он ничего не писал, а просто о чём-то думал. Может быть, он посчитал, что Джиму тоже хотелось остаться со своими мыслями, но он ошибся: Джиму его очень, очень не хватало. Но входить в его кабинет Джим не решался: он уважал его учёный труд и благоговел перед ним, а потому врываться в святая святых лорда Дитмара, в чертог его мысли он считал для себя невозможным и неприемлемым. Поэтому он стоял на балконе один, поёживаясь от холода, маленький и бессильный перед ликом взиравшей на него Бездны, как песчинка в пустыне.

Он вспоминал о Фалконе с грустью и щемящей тоской, но плакать о нём не смел. Его Странник был слишком далеко, быть может, теперь он жил в какой-то другой Вселенной и не помнил ни Джима, ни их малыша; быть может, он был там счастлив уже с кем-то другим. Джим от всего сердца желал ему счастья там, но пожелание это было пронизано печалью. Ещё одна вещь не давала Джиму покоя: что за испытание прошлым ждало его? И каким именно прошлым? Может, земным? Или прошлым с Флокара? Джим терялся в догадках, и его сердце сжималось от тревоги и неизвестности. Днём он старался об этом не думать, но открывшаяся его взгляду Бездна настойчиво напоминала: будь готов, я преподнесу тебе ещё один сюрприз.

Джиму стало совсем тоскливо и одиноко, а свет в окнах кабинета лорда Дитмара наверху манил его уютом и теплом. Наверно, сейчас там потрескивал огонь в камине (он был предназначен скорее для создания уюта, а не для обогрева), а лорд Дитмар сидел за своим столом. Джиму так хотелось, чтобы Печальный Лорд обнял его сейчас, но тот удалился от него, оставив Джима наедине с его тоской. Джим, склонившись на перила балкона, заплакал.

За его спиной послышались шаги, и Джим вздрогнул, обернувшись. Он ожидал увидеть высокую фигуру в чёрном, но увидел фигуру среднего роста, тоже в чёрном, но в белых перчатках, с круглой лысой головой. Это был вездесущий Эгмемон.

— Ваша светлость, вы уже долго стоите здесь, — заметил он озабоченно. — Вы же замёрзнете! Сейчас уже не лето.

— Не беспокойся, Эгмемон, — сказал Джим.

— А почему вы такой грустный? — Эгмемон подошёл, всматриваясь в лицо Джима. — Да вы плачете! Что такое, деточка?

Джиму было нужно сейчас хоть чьё-нибудь участие, хотя бы дворецкого. Он уткнулся в чёрную ткань его строгого костюма и всхлипнул.

— Что же это такое, мой миленький? Ай-ай-ай, — проговорил Эгмемон, осторожно и почтительно поглаживая перчатками спину Джима. — Вы тут горюете один, а милорд ничего не знает? Так не годится… Я ему сейчас же доложу.

— Не надо, Эгмемон, — всхлипнул Джим.

— Тогда сами идите к нему, он в кабинете, — сказал дворецкий. — И тоже грустный: соскучился по вас.

— Откуда ты знаешь? — спросил Джим, поднимая мокрое лицо.

— Тут и знать ничего не надо, — сказал Эгмемон ласково, вытирая своими белыми перчатками щёки Джима. — Я приносил ему чай, а он стоял у окна и смотрел… А из окон кабинета виден балкон.

Джим поднял лицо, и ему показалось, что в этот момент от окна кабинета кто-то отошёл.

— Нет, я не буду его беспокоить, — сказал он. — Милорд работает.

— Да ничего он не работает, — убеждённо сказал Эгмемон. — Сидит, уставившись на экран, и ничегошеньки не делает!

— Может быть, он думает, — предположил Джим.

— О вас, мой миленький, о вас! — улыбнулся Эгмемон. — Идите, идите к нему, хватит здесь мёрзнуть.

— Я ещё постою пять минут, — сказал Джим. — Звёзды такие красивые…

— Всё, всё, нечего вам тут делать, — проворчал Эгмемон, слегка обнимая Джима за плечи, чтобы увести с балкона. — Звёзды — это хорошо, но вот если вы простудитесь, будет плохо! Вам нельзя сейчас болеть. Идёмте!

Он увёл Джима с балкона. Сняв плащ, Джим всё же решился подняться в кабинет к лорду Дитмару, но долго медлил у двери, пока не услышал его голос:

— Кто там топчется? Входите! Эгмемон, это ты?

— Это я, милорд, — сказал Джим, входя и застенчиво прислоняясь к дверному косяку. — Извините, что побеспокоил.

Лорд Дитмар сидел в своём кресле с высокой спинкой, перед ним светился экран и лежала клавиатура. Он был в рубашке и жилетке, без перчаток, на столе стояла чашка остывшего чая. Откинув голову на спинку кресла, он сказал:

— Входи, счастье моё… Ты нисколько меня не побеспокоил. Я написал всего полтора абзаца, и дело застряло. Может, ты меня вдохновишь. Иди сюда, мой милый.

Джим сел к нему на колени и прильнул к нему скорее как к отцу, чем как к спутнику. Лорд Дитмар тихонько целовал его то в висок, то в ухо, то в бровь, обнимая его одной рукой, а другой поглаживая по волосам. Его тепло снова окутало Джима коконом счастья, и даже Бездна за окном была уже не так страшна: Джим был защищён объятиями Печального Лорда и крышей его дома. В камне невысоким жёлтым пламенем потрескивали шарики белого алпелитума*, похожие на огромный попкорн, на стеллаже с книгами вздрагивал золотистый отблеск, и поблёскивала диадема, пересекавшая лоб лорда Дитмара яркой серебристой полоской.

После визита Джима лорда Дитмара вдруг посетило вдохновение, и он писал до полчетвёртого утра. А уже в восемь они получили новость: в пятом кайанчитумском натальном центре Альмагир произвёл на свет сына — в день смерти другого его сына, Фалкона. Уже в десять они были с цветами в его палате и увидели сосущего бутылочку малыша и плачущего от счастья лорда Райвенна. Альмагир устало улыбался, и его взгляд, обращённый на сына, мягко сиял тёплым светом.

— Как всё прошло? — спросил лорд Дитмар.

— Всё хорошо, всё благополучно, — ответил лорд Райвенн, смахивая слёзы и улыбаясь. — Никаких осложнений, всё просто чудесно. Признаюсь, я не ожидал получить такой подарок — в мои-то годы! Спасибо тебе, любовь моя! — И он с жаром поцеловал Альмагира. Склонившись над ребёнком, он умилённо проговорил: — Ты моя прелесть, моё чудо! Мы уже выбрали ему имя — Эсгин.