Евгения Савицкая - В плену Времени

От безумной скачки у меня перед глазами плясали разноцветные пятна и дрожали руки. Голова шла кругом, в ушах неистово стучала кровь и перед глазами мир постепенно темнел. С облегчением я прикрыла глаза в надежде на то, что тошнота, подкатившая к горлу, наконец-то пройдет. Но от пережитого ужаса и напряжения мое тело покинули последние остатки сил и я начала постепенно съезжать с седла Гая. Чьи-то сильные руки ловко подхватили меня. Я даже не успела сказать ни слова благодарности, как черная тьма обморока вновь приняла меня в свои объятия.

Глава 23

Сильная слабость тяжелым грузом надавила на мое измученное тело. Я с огромным трудом разлепила глаза и, тут же поморщившись от жуткой пульсирующей боли в висках, и тут же вновь их прикрыла. Голова кружилась и горло пересохло. Слегка дрожали руки от пережитого накануне нервного напряжения. Единственное, что меня радовало в данный момент — полное отсутствие подкатывающей к горлу тошноты. Я даже не придала значения тому, где находилась в данный момент, а все внимание уделяла своему слабому состоянию. Сделав несколько глубоких вдохов, я окончательно пришла в себя. Свежий воздух очистил легкие от пыли горного плато, соленого морского воздуха и придал мне немного сил. Я даже невесело подумала, что уже слишком похожа на избалованную истеричную барышню, которая чуть что падает в обморок, а ее потом откачивают окружающие люди. В душе я мрачно улыбнулась. Затем мне еще пришло в голову воспоминание о том, что Дэниэль в тот день, когда на меня обрушилась крыша беседки, опять спас меня. Как он там сказал? Спасать юных леди — это его прямая обязанность как дворянина? Что ж, похоже, это стало его работой.

Как издалека донеслись приглушенные голоса Сесиль и князя Баринского. Мнимая сестрица о чем-то вопрошала, голос Дэниэля был успокаивающим и ободряющим. Словно он успокаивал человека, находящегося на грани истерики. Затем послышались чьи-то неторопливые шаги, негромко хлопнула дверь. По всей видимости, кто-то вышел из комнаты. Я поморщилась, облизала губы и с огромным трудом вновь открыла глаза. Мой взгляд уперся с белоснежный потолок, украшенный богатой лепниной золотистого цвета. На меня смотрели пустые глаза купидонов с крылышками, а их пухлые глуповатые рожицы утопали среди цветов и листьев. Некоторое время я пролежала, наблюдая за игривым хороводом крылатым младенцев. Мне совершенно не хотелось говорить, и одним желанием было одно — побыть в одиночестве, но моему желанию было не суждено сбыться. Послышался тихий скрип, будто кто-то встал с дивана или кресла. Послышались тихие шаги, заглушаемые ковром, шуршание шелкового платья и слабый аромат цитрусовых духов Сесиль.

— Сестрица, милая, — прошептала она, осторожно присаживаясь рядом с моим разбитым телом.

Я отвела глаза от потолка и наконец-то осмотрелась, где находилась в данный момент. Тело мое лежало на широкой удобной софе, обитой темно-синей дорогой материей. Надо мной низко склонилось обеспокоенная Сесиль. Ее и без того большие глаза от пережитого ужаса казались еще огромнее. Она аккуратно взяла мою правую ладонь в свои дрожащие руки и сжала их. Ее пухлые губки, как и круглое личико, было без единой кровинки, а выражение крайнего беспокойства все еще блуждало в глубине ее светло-карих глаз.

— О, Гэйби, мы так испугались. Меня и маменьку едва удар не хватил. Даже граф Маслов сильно расстроился, — лепетала она, совершенно не слушая того, что говорит.

Это было похоже на то, как разговаривают с ребенком, пытаясь его успокоить. Думаю, она и себя успокаивала.

— Сисси, все же обошлось, — прохрипела я и закашлялась.

Пыль неприятно щекотала пересохшее горло и усиливала во стократ мучившую меня жажду.

— Да, — прошептала Сесиль срывающимся голосом. — Если бы не князь, то…

Первая слезинка упала с длинных ресниц, а тонкие плечи уже сотрясались от беззвучных рыданий. Я отняла свою руку и неловко стерла соленую каплю, бегущую по ее бледной худенькой щеке.

— Не надо плакать, сестренка, — прошептала я успокаивающе. — Я жива и это главное.

Словно солнышко при слепом дожде, на бледном личике девушки внезапно засияла улыбка.

— Благодаря его светлости ты жива, — всхлипывая, отвечала она мне.

Чуть помолчав, она прибавила лукавым тоном:

— Когда лошадь понесла, князь, будто обезумел. У него было такое страшное лицо. А когда он возвращался обратно и вез тебя впереди без сознания, то таким строгим тоном приказал Лидии Зиминой, чтобы она к тебе и близко не подходила. Это звучало как угроза…

— Т-с-с-с, милая, он же услышит, — испуганно прошептала я, пытаясь заставить замолчать Сесиль.

Но это был лишь самообман. Я не боялась, что Дэниэль услышит слова Сисси. Нет. Просто мне было так больно слышать о доказательствах нашей с ним незримой связи. Я прикрыла глаза и перевела дух. Одно дело исчезнуть из этого мира думая, что мы никогда не сможем быть вместе, а другое дело — знать, что не безразлична Дэниэлю и при этом уйти. Это было так жестоко и слишком больно в душе. Стиснув зубы, я усилием воли выгнала из своей головы печальные мысли, и в который раз напомнила сама себе о том, почему нахожусь в этом мире.

— Нет, — простодушно отозвалась Сесиль. — Он ушел на кухню насчет чая для нас.

Она не понимала моего замешательства и неправильно его истолковала. Я криво усмехнулась, понимая, что в действительности ему не нужно было уходить на кухню. Ведь он мог позвать кого-нибудь из слуг и велеть приготовить чай. Возможно, Дэниэль тактично дал нам возможность прийти в себя, поплакать от нервного потрясения, ибо сам, как и все мужчины, не выносил женских слез.

— Разве он не мог приказать слугам это сделать? — против воли вырвалось у меня.

— Нет, что ты, Гэйби, все слуги и повара находятся на пикнике, а от помощи он отказался, — как глупышке снисходительно пояснила мне Сесиль. — Просто посадил тебя и меня в нашу коляску и велел кучеру гнать в этот дом.

Я скривилась от досады на собственную несообразительность, но затем мелькнувшая в голове мысль настолько меня поразила, что я воскликнула:

— Что?! Он сам готовит нам чай?!

— Наконец-то ты опомнилась, сестрица, — довольным тоном отозвалась Сисси. — Думаю, что скоро будут нам посылать сватов.

— Что?! Кто?! — я задохнулась от смущения. — Да он и не думает. Просто он хороший хозяин, а мы его гостьи. Это его долг.