Проклятие императора - Светлана Ершова

вине использовал портальный амулет, а запасные остались во дворце.

– Правда считаешь, что эту дурёху отправили к тебе за кристаллами? Нет, это был лишь отвлекающий манёвр, я знал, что ты зациклишься именно на них и не обратишь внимания на настоящую цель, – похвастался Винсент и продемонстрировал кулон в виде запятой.

– Серьёзно? Это лишь побрякушка, против меня она ничто!

– Не скажи, она пропитана твоей тьмой, а мне только её образец и нужен был...

Для чего, он поведать не успел. Раздался лязг стальных доспехов и оглушающие взрывы фаерболов – подоспела моя стража. Люди Винсента ринулись отбивать атаку, а вот он довольно усмехнулся, будто только этого и ждал. Выпустив тьму, позёмкой клубящуюся по сочной траве, от чего она тут же опадала трухой, я направил свою магию сразу во все стороны, пытаясь и дотянуться до врага, и помочь своим людям.

Если со второй из поставленных задач магия успешно справлялась, то тронуть предводителя этой шайки не смогла, остановившись практически в паре метров от него, будто натолкнулась на невидимую стену. Ну что ж, я могу и по-другому! Слетающие с моих рук фаерболы Винсент отбивал на удивление легко, ещё и успевал проводить ответные выпады. Гарима, испуганно следившая за поединком, завертелась, напряжённо оглядываясь по сторонам. Поняв, что она задумала, я рявкнул:

– Не вздумай, бой идёт как раз в двадцати метрах вокруг нас, ты переместишь нас в эпицентр сражения! Стой рядом и не дёргайся, моя тьма не даст тебя в обиду.

Я отвлёкся, бросив на неё предостерегающий взгляд, ненадолго, но этого оказалось достаточно. Вновь повернувшись к сопернику, увидел, как он вскидывает арбалет, целясь... в дикарку. Стрела отправилась в полёт за мгновение до того, как я это заметил. Я знал, что мой купол она не пробьёт, но инстинктивно заслонил супругу собой, изумлённо глядя на то, как стрела, пройдя сквозь щит из тьмы, вонзилась в моё сердце.

Грудь опалило дикое жжение, и, сделав рваный вздох, я упал на колени, не в силах осознать, почему рванувшая ко мне собственная тьма приносит столько боли. Заваливаясь на спину, почувствовал, как Гарима подхватила мою голову, бережно укладывая на выжженную землю.

– Вытащи, – прохрипел чуть слышно.

Тут же вцепившись двумя руками в отчего-то светящуюся стрелу, жена выдернула её из моего тела и откинула в сторону. Но тьма не спешила залечивать смертельную рану, и я только сейчас понял: она умирает. Стрела не просто пробила тело, она ранила мою магию. Прав был Калиб, уверенность в собственной неуязвимости вышла мне боком. Обречённо закрыв глаза, я отключился.

54

54

ГАРИМА.

Содрогнувшись всем телом, Фред расслабился и затих. Не желая верить в то, что это конец, я судорожно пыталась нащупать пульс. Не вышло. Прижавшись ухом к окровавленной груди, тихо заскулила – муж не дышал! Не замечая, как капают на смуглую кожу любимого мои слёзы, я покрывала его лицо поцелуями и шептала:

– Фред, родной мой, ты же говорил, что ты практически бессмертный... Ты ведь не бросишь меня, правда? Очнись, умоляю, я не смогу жить без тебя, любимый мой, единственный...

– Трогательно! А ты, оказывается, не бесчувственная кукла... Только с мозгами всё равно беда, – издевательски протянул вставший рядом... Пусть будет Кеннет.

Вскинув на него взгляд, полный ненависти, защищая мёртвого супруга, я обвила руками шею и прижала его голову к своему животу.

– Я убью тебя! – выдохнула, абсолютно уверенная в своих словах.

Вот только блондин не впечатлился, и по поляне разнёсся его заливистый хохот.

– Говорю же, дура! Я Крослиффа убил, а на тебя и силы-то тратить особо не надо. Я шесть лет к этому шёл, так что не порти мне момент триумфа, дай полюбоваться, как белая магия разъедает его тело!

Метнувшись глазами к ране на груди Фреда, я в ужасе всхлипнула. Она разрасталась прямо на глазах и сквозь неё уже было видно землю, на которой он лежал, а в стороны, словно змейки, разбегались жёлтые, сверкающие искры.

– Нет! – выкрикнула и положила ладонь на страшную дыру, безуспешно пытаясь поймать проклятые искры. – Нет-нет-нет! – забубнила, осознав, что ничего не выходит.

Неужели от моего сильного, ласкового, весёлого супруга даже тела не останется? Так нельзя, это несправедливо! Он должен жить! Иначе и я не смогу...

– Да! – довольно сообщил Винсент, присаживаясь на корточки напротив меня, зачарованно глядя на Фреда. – Шесть лет... Это немалый срок! Я за эти годы объехал весь мир в поисках материала для изготовления стрелы. Знаешь, достаточно сильных белых ведьм так мало, пришлось здорово попотеть. Но всё же, пока Фредерик трясся над слезами, я создал новый артефакт. А с тобой так вообще повезло! Я рассчитывал только использовать тебя для кражи кулона с образцом тьмы Крослиффа, чтобы сделать защитный амулет, который позволил бы мне противостоять ему в бою. Хотя бы недолго... А тут император влюбился! Я как понял, что ты ему небезразлична, сразу сообразил, что он кинется прикрывать твоё никчёмное тельце своим. Вот и выстрелил в тебя. Хороший ход, ты не находишь? Ладно, мне пора, а то овчарка Фреда вот-вот прорвётся сюда, и тогда мне не жить, а я еще долго по праву рождения принадлежащей мне империей править собираюсь.

Он поднялся и повернулся ко мне спиной, рассчитывая ретироваться. Меня трясло от горя, отчаяния и... ярости!

– Сдохни, тварь! – выкрикнула, вскидывая руку и посылая в него вихревую воронку...

Но... Я сама ошалела, глядя на то, как струи ветра почему-то приобрели насыщенно-чёрный цвет. Резко обернувшийся Винсент выставил щит, мгновенно сметённый моей воронкой. Перед тем как она поглотила ненавистного блондина, перемалывая его в своём эпицентре, с хрустом ломая кости, я успела заметить первобытный ужас на его лице и услышать отчаянный крик:

– Не может быть, я же тебя убил!

Вздрогнув от его слов, я опустила глаза на супруга и заревела с удвоенной силой, недоверчиво изучая оплетающие его чёрные ленты. Искры, мелькающие вокруг раны потухли и она начала срастаться. Всё ещё не веря, что это правда, я гладила его по лицу, целуя глаза, щёки, губы, и умоляла:

– Вернись ко мне, родной, ты сможешь! Ты же знаешь, что я тебя жду!

Едва заметное шевеление воздуха возле моей щеки, и я уже сама не знаю, рыдаю я или смеюсь. Подняв голову, заметила стоящих в полном оцепенении Рида и Алекса, почему-то