Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья - Лена Бутусова

«Ты ничего не умеешь».

«Тебе стоит поучиться у Миланы».

Так вот чему мне стоило у нее поучиться. Я-то по наивности думала, что историческим фактам. Только я что-то не заметила, чтобы она делала что-то эдакое. Разве что дала разом двум мужикам. Ну, так это сложно отнести к особым сексуальным навыкам. Скорее к отсутствию собственного достоинства. Хотя, она же суккуба. Наверно, у них это было в порядке вещей.

Так я и шла по полупустым коридорам Академии Пограничья. Редкие встречаемые мною студенты шарахались в стороны, и только один раз кто-то из преподавателей поинтересовался моим самочувствием. Я промычала в ответ что-то нечленораздельное, отмахнулась от предложенной помощи и побрела дальше. А колечко все пульсировало и грело мою руку и словно бы мягко и ненавязчиво подталкивало идти в нужную сторону.

И я шла.

Не разбирая дороги, опустив голову, машинально пересчитывая ступени ногами.

Опомнилась я, только когда мне в лицо пахнуло ледяным уличным воздухом. Огляделась, понимая, что ни разу еще здесь не бывала. Я оказалась на крошечном балкончике двух шагов длиною и полутора в поперечнике, прилепившемся где-то сбоку от здания Академии. За моей спиной был проход в темный коридор, в котором не горели даже обычные факелы, не то что, магические светильники. Как я сюда дошла в полной темноте, оставалось для меня загадкой.

Слева от балкона угадывались пологие зеленые холмы академического «сада», справа мерцали огненные отсветы Рубежа. А прямо передо мной было нагромождение холодных серых скал.

Ветер становился все холоднее. На мне была только тонкая академическая туника, и он с легкостью проник под нее, пробрав меня до костей. Я обняла себя за плечи, пытаясь согреться, но теплее не становилось. Я чувствовала себя брошенной, обманутой, совсем одинокой…

Глаза отчаянно защипало. Мгновение – из них просочились слезы, горячие, но мгновенно остывающие на ледяном ветру. Я отчаянно сдерживала их, словно так я могла не признавать реальность того, что сейчас увидела. Что мой родной муж меня предал уже не только на словах. Горло перехватывало – рыдания рвались наружу, но я их упрямо не пускала и лишь судорожно вздрагивала.

– Не стоит держать слезы в себе. Поплачь – тебе станет легче, – за спиной прозвучал спокойный ласковой голос.

И я заплакала.

Я рыдала в голос, с силой обхватив саму себя за плечи. Холодный ветер срывал с моего лица капельки слез, кусая щеки острыми морозными зубками. Кожа мгновенно заледенела, но я не чувствовала боли от холода. Гораздо сильнее была та боль, что грызла сердце изнутри.

А где-то на краю сознания пульсировала мысль: почему Тарлан не утешит меня сейчас? Почему не обнимет?

Ответ очевиден.

Просто ему также наплевать на меня, как и моему мужу.

– Ты ошибаешься, – то ли я сказала последние слова вслух, то ли крылатый снова подслушал мои мысли.

Несколько нескончаемо долгих мгновений – крылья зашуршали по каменному полу: мужчина шагнул ближе ко мне и обнял за плечи. Осторожно, словно я была фарфоровой или хрустальной. Стало чуть лучше, но мне хотелось бОльшего.

Гораздо бОльшего.

И крылатый об этом знал. Еще миг нерешительности – и он прижал меня к себе крепко-крепко, закрыв широкими крыльями от порывов ледяного ветра. Спрятал лицо в моих волосах, уткнувшись в шею. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже и исходящее от мужчины тепло.

Очень быстро – буквально за несколько вздохов – я согрелась и успокоилась. Верно, Тарлан опять поколдовал над моим настроением.

– Я не трогал твоих эмоций, – он ответил тихонько, не отрывая лица от моих волос, выталкивая слова прямо мне в шею.

Всхлипнув последний раз, я проговорила ровно и спокойно, без упрека, просто констатируя факт:

– Снова копаешься в моей голове?

– Прости… – он шумно вздохнул, и от этого потока воздуха по моему телу метнулась целая толпа мурашек. – Я честно пытаюсь от тебя закрываться, чтобы не слышать тебя изнутри, но… это очень сложно для меня. Правда, я не специально.

– Даже так, – снова мой голос прозвучал отстраненно, как будто мне было все равно. Но на самом деле все равно мне не было, просто после приступа рыданий меня накрыло ватным спокойствием.

Я повернулась лицом к крылатому, но посмотреть на него не решилась и просто уткнулась ему в грудь. Так мы и стояли на маленьком балкончике, завернувшись в его черные крылья, точно в теплый плащ. И мне было так спокойно и тепло, наверно, я могла бы вечность так простоять. Просто вдыхая запах Тарлана, такой родной и приятный, просто слушая биение его сердца. Воспоминание об измене мужа почему-то стало совсем неважным. Даже наоборот. Вдруг показалось, что все так и должно было быть, что все правильно, и что теперь я тоже могу…

– Почему мне кажется, что я знаю тебя давным-давно? Всю жизнь? – я вытерла остатки слез о рубашку мужчины и прижалась щекой к его широкой груди.

– Потому что так оно и есть, – а он стоял, уткнувшись в мою макушку, зарывшись носом в волосы и вдыхая их запах.

– Я люблю тебя, Тарлан, – проговорила и тут же в страхе прикусила язык.

– Я люблю тебя, Лена, – он спокойно сказал в ответ.

– Вот так просто? – я даже отстранилась и с удивлением посмотрела ему в глаза.

– Что же тут сложного? – Тарлан улыбнулся, но как-то невесело.

– Действительно, – я снова прижалась к нему щекой. – А почему ты раньше мне не сказал? Ты же наверняка чувствовал, что это взаимно.

– Чувствовал, – крылатый вздохнул и, взяв меня за плечи, чуть отодвинул от себя, заглядывая в лицо. – Но я уже говорил тебе и про твоего мужа, и про природу своей силы. Все, чего я хочу, все, что мне нужно от этого мира, это только, чтобы у тебя все было хорошо. А рядом со мной… тебе не может быть хорошо…

– Глупости, какие! – я вывернулась из рук мужчины и отступила от него на полшага. Насупилась.

Широкие крылья Тарлана снова плащом повисли за его спиной.

– Это ты за меня так решил?

Крылатый неопределенно повел плечами и чуть улыбнулся виноватой улыбкой.

– Муж… а ты знаешь, что он сегодня сделал?.. – я начала запальчиво говорить, но горло тут же перехватило от обидных воспоминаний.

– Он сделал это не только сегодня, – Тарлан нахмурился, следя за моей реакцией.

А мое