Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья - Лена Бутусова

и он тебе небезразличен. Я не должен был вмешиваться в твою семейную жизнь. Ты сама видела, что я такое. Поэтому я забрал у тебя эти воспоминания.

– Что ты такое? – я подняла взгляд на пах Тарлана, чтобы убедиться в том, что мне не показалось, но он завернулся в свои черные крылья, точно в плащ.

– Ты так и не поняла? – крылатый выглядел удивленным.

Я лишь неуверенно повела плечами.

– Пойдем все-таки погуляем, мне нужно остудить голову. Да, и тебе проветриться не помешает. Заодно объясню все наглядно и доходчиво.

Глава 18

– Ну, пойдем, – я пожала плечами. – Куда на сей раз? Что-то мне больше не хочется ни летать верхом на драконе, ни лазать по книжному подземелью.

Я не стала добавлять, что обе эти прогулки обернулись вспышкой моей страсти к нему, и повторять эти подвиги у меня больше не было ни малейшего желания. Один раз осечка – это еще допустимо, но два раза подряд – уже слишком. Особенно после того, что я увидела на руинах воспоминаний своего мира…

– Пойдем в сад, – Тарлан сделал слабую попытку улыбнуться, но видя хмурое выражение моего лица, снова посмурнел.

…На сей раз мы вышли на другую сторону академического здания. Туда, куда смотрели окна нашей с Денисом спальни, где мы с детьми очнулись в первый момент появления в этом мире. Пологие зеленые холмы, поросшие купами пушистой зелени, уютное небольшое озерцо в обрамлении рощицы белоствольных деревьев. Совершенно идиллическая картинка, так и не скажешь, что с другой стороны здания каждую ночь бушует пожар до самого неба или стелется убийственный черный морок.

– Красиво здесь, – я проговорила просто, чтобы не молчать.

Под ногами пружинила сочная зеленая травка, такая аккуратная, словно ее регулярно стригли газонокосилкой.

Крылатый кивнул:

– Да, это весьма ироничная аллегория. Мы же Пограничье. Если с той стороны у нас преисподняя, – он кивнул себе за спину на здание Академии, – причем на любой вкус: для верующих есть адское пламя, для атеистов – полное забвение, – то здесь у нас своего рода райский сад.

– И даже яблочки найдутся? – я невесело усмехнулась.

Тарлан не ответил, лишь глазами предложив следовать за собой.

Смущенная, я спросила:

– А почему, когда мы с семьей появились в твоем мире, то оказались на этой лужайке, а не прошли через дверь на Перекрестке?

– Ты видела Двери? – Тарлан недовольно сверкнул на меня черным глазом.

– Да, Библиотекарь показал, – проговорила и почувствовала себя ябедой. – Только не надо его наказывать, я сама попросила, – соврала, не моргнув глазом.

– Правда? – Тарлан скептически скривился, без труда эту мою ложь раскусив. – Вообще с Лукасом давно пора провести разъяснительную беседу. Мне не нравятся вещи, над которыми он работает. Слишком сложные и…

– Слишком сложные для тебя, чтобы понять их? – я скривилась. Мне очень захотелось уязвить Тарлана, и у меня получилось.

Он посмотрел обиженно, и мне стало стыдно. Я проговорила уже не так категорично:

– Нард, например, считает, что ты… – я замялась и покраснела.

– Не шибко умен? – крылатый ухмыльнулся. – Вроде как, если воин, значит, дурак?

Я кивнула.

Крылатый снова усмехнулся еще кривее:

– Семейка Валлис вообще любит категоричные суждения. Но это его право так считать. Я хотел сказать, вещи слишком сложные и опасные для контроля обычного человека. А Лукас просто человек, хоть и весьма сообразительный, должен признать. Но если сила, с которой он так беспечно экспериментирует, выйдет из-под его контроля, он не сможет ее остановить. Ему просто нечего ей противопоставить.

– Кроме мозгов, – я хмыкнула иронично.

– Да, кроме них, – Тарлан тоже хмыкнул и несмело улыбнулся, почувствовав мое сменившееся настроение. – Ты тоже, как и Нард, считаешь, что моя голова пуста?

– Нет, конечно… – я пробормотала смущенно и замолчала. Я хотела обидеть Тарлана, и я его обидела, но легче мне от этого не стало.

Мы немного помолчали, крылатый словно давал мне возможность переварить свое чувство вины. Наконец, он проговорил:

– Вы оказались здесь, потому что ради тебя мне пришлось не Дверь открыть, а выломать стену – в буквальном смысле. Иначе можно было не успеть.

И тут мне стало стыдно окончательно.

– Да, красиво здесь у вас… – снова повторила вежливую дежурную фразу. – Воздух свежий, совсем не как у нас дома… был.

Тарлан ничего не ответил на это. А я продолжила говорить, потому что чувствовала себя виноватой, а просто извиниться перед крылатым почему-то не догадалась:

– Мужу со старшим сыном даже плохо стало от вашего воздуха. Наверно, потому что в нем кислорода слишком много…

– Не от этого, – Тарлан все-таки отреагировал, качнув головой.

– А от чего тогда?

– Несмотря на внешнюю идиллию, – крылатый широким жестом обвел зеленые холмы, – здесь много агрессивной магии: и Пламени, и Тьмы. Чародеи, которые не владеют этими стихиями в достаточной степени, плохо переносят такую высокую их концентрацию. Особенно в начале. Потом привыкают.

– Мэтр Фурион сказал, что Денис инкуб. Что это значит, он обладает… сексуальной магией, – я скептически скривилась, вспомнив последнюю нашу с Дэном ночь – не самую качественную, одну из многих. – А Максимка здесь причем? Он же вообще еще ребенок.

Тарлан дернул подбородком:

– Старшему многое досталось от его отца…

– А младшему, выходит, не досталось? – я недоверчиво прищурилась.

– И младшему досталось… от отца, – Тарлан старательно избегал смотреть мне в глаза.

Я поджала губы:

– Но почему…

– Мы пришли, - наставник бесцеремонно прервал меня на полуслове.

– Что это?

Мы остановились перед двумя невысокими кудрявыми деревцами.

– Яблочки, – Тарлан пожал крылатыми плечами. – Ты же спрашивала про яблочки.

И в самом деле, ветви деревьев были увешаны похожими на яблоки плодами: на одном ярко-красными, на другом насыщенно-зелеными, – но те и другие выглядели очень аппетитно. Я протянула руку к красному яблочку. И лишь схватившись за наливной плод, запоздало обернулась к крылатому:

– Можно?

Тот неопределенно повел головой. Я хотела уже выпустить яблоко, но рука моя дрогнула, веточка подломилась, и плод остался в моих пальцах. Я смущенно посмотрела на Тарлана:

– Вот, яблочко. Хочешь? – протянула ему фрукт.

– Я хочу уберечь тебя, таирни, – он вздохнул и отвернулся