Магия сдвигается - Илона Эндрюс

было наполнено жизнью. Крошечные существа, копошащиеся в грязи; растения в почве; плющ и кудзу, карабкающиеся по руинам; пугливые существа, прячущиеся в норах; хищники, крадущиеся в темноте; люди в своих домах — все они пожертвовали крошечной частицей магии, хранящейся в их телах. Это причинило им боль, магия была драгоценна, но все же они дали мне ее, потому что я попросила.

Я перестала тонуть.

***

— … ВОЗВРАЩАЙСЯ И скажи ему, что если он думает, что может диктовать мне, кого я могу лечить, а кого нет, я ухожу, — сказал Дулиттл. — И я не вернусь, пока ад не замерзнет.

Я открыла глаза. Палата все еще была слабо освещена. Голова все еще болела, но я была на плаву.

Рядом с Дулиттлом стояла женщина, ее лицо было скрыто. Кэрран прислонился к другой кровати, как темная тень. Его руки были скрещены на груди. Его глаза светились бледно-золотым. От него исходила угроза, и воздух в комнате был густым и напряженным.

— Царь Зверей говорит не это. Закон гласит, что альфа в отставке не может находиться в Крепости во время переходного периода. Вот почему я принесла эту бумагу. — Женщина протянула бумагу Дулиттлу. — Это поправка к кодексу законов Стаи, которая дает вам право лечить пациентов, не являющихся членами Стаи, в учреждениях Стаи, если вы решите, что их состояние требует неотложной помощи.

— Это больница. Мне не нужно ничье разрешение, чтобы лечить пациента. — Дулиттл взял бумагу и прочитал ее.

Женщина посмотрела на Кэррана.

— Кэрран.

Лицо Кэррана было мрачным.

— Триша. Как ему удалось протащить это? Совет такого не потерпел бы.

— Они не знают, что это для тебя, — сказала Триша. — Они начали заседание как раз перед тем, как ты пришел сюда, и Джим упомянул об этом в соответствии с законом о сотрудничестве, обосновывая это тем, что, если в пределах Стаи есть раненый оборотень, не всегда может быть достаточно времени, чтобы соблюсти все приличия. Он связал это с дополнением к пограничной политике, и они пропустили поправку, не взглянув на нее внимательно.

— Умно, — сказал Кэрран.

— Всё Джим, — сказала Триша, как будто это все объясняло. — Никто, кроме личной охраны, не знает, что вы здесь. В конце концов, это выйдет наружу, но Совет покинул Крепость, поэтому мы купили вам еще несколько часов. Как она?

Я закрыла глаза. Мне не хотелось быть в центре внимания прямо сейчас.

— Отдыхает, — сказал Кэрран.

— Насрин! — Я услышала, как Дулиттл вкатился в коридор. — Мне нужно твое мнение по поводу этой статьи…

— Что ты будешь делать, если она останется парализованной? — тихо спросила Триша.

— Я буду заботиться о ней, — сказал Кэрран.

Он будет. Я знала, что он будет. Я открыла глаза.

— У моей тети паралич нижних конечностей, — пробормотала она. — Это чрезвычайно сложно. Мы могли бы оставить ее здесь для тебя… — Она осеклась. — Прости.

Прям вовремя. Может, она еще возьмет один из моих ножей и пырнет его, раз пошла такая пьянка.

Дулиттл с бумагой в руке прикатил обратно.

— Мы подписали это.

Кэрран взял бумагу из его рук и отдал Трише.

— Джиму нужно было что-нибудь еще? — холодно спросил Кэрран.

— Нет. — Триша поняла, что ее отсылают. — Удачи.

Она развернулась и вышла.

Кэрран долго смотрел на закрытую дверь.

— Все в порядке, — пробормотал Дулиттл успокаивающим голосом. — Пойдем. Давай нальем тебе чаю…

Кэрран покачал головой.

— Побудь здесь, — сказал Дулиттл, катясь к двери. — Я сейчас вернусь с чаем.

Дверь за Дулиттлом закрылась. Мгновение ничего не происходило, а затем поза Кэррана изменилась. Напряжение сковало его позвоночник и плечи. Он выглядел как человек, загнанный в угол, в меньшинстве и раненый, смирившийся со своей судьбой, но твердо решивший стоять на своем. Его лицо было нейтральным, как маска, но его глаза говорили о многом. Они были полны боли и страха.

Ох, Кэрран.

Ситуация пыталась согнуть его, а он не привык сгибаться. Он не знал, как бороться с ней, но какая бы тревога ни бушевала в нем сейчас, она медленно побеждала. Если она утащит вниз, то раздавит. Вся его мощь, воля и взрывная сила ничего не значат, и он понимал это. Он выглядел как мужчина у смертного одра того, кого любил.

Этим тем была я. Я заставила его попасть в нее.

Я даже не привлекла его с самого начала. Я была эгоистичной задницей, но каким-то образом то, что я делала, заставило этого мужчину глубоко и безоговорочно полюбить меня. Он знал обо мне такие вещи, которые я до смерти хотела бы сохранить в секрете. Я доверяла ему больше, чем кому-либо в своей жизни. Я имела значение для него. Он страдал, и я хотела, чтобы это прекратилось. Я хотела видеть его счастливым. Я так сильно любила его.

Я хотела сказать ему, что если бы он догнал Тришу и привел ее сюда, чтобы я ударила ее за него. Мне удалось произнести одно слово.

— Сука.

Он оттолкнулся от кровати, на которую опирался. Все признаки беспокойства исчезли с его лица. Он заставил себя придать лицу нейтральное выражение. Мой Царь Зверей.

— Подойди, — прошептала я.

Он подошел к моей кровати.

— Ближе…

Он наклонился ближе.

Это потребовало всей моей воли. Я подняла руку и ударила его в челюсть. Это был самый печальный удар на свете. Мои пальцы едва коснулись его щетины, а затем моя рука ослабла и рухнула на кровать.

Кэрран моргнул.

— Ты выглядел грустным, — объяснила я.

— Это ты так пытаешься меня подбодрить?

— Что ты… собираешься… с этим делать? — спросила я. — Ваша Немощность?

Он коснулся указательным пальцем моего лба. Его голос был охрипшим.

— Жму и не выходит надирательница задниц.

— Я лишь на пять минут оставил вас одних, а вы тут колотите друг друга и играете в «надирательниц задниц», — сказал Дулиттл откуда-то из комнаты. — Я ожидал этого от тебя, Кейт, потому что у тебя нет здравого смысла, но ты-то, Кэрран, не такой. Хулиганите в больнице. Пей чай. — Дулиттл сунул стакан Кэррану.

Кэрран послушно взял стакан и осушил его.

— Чай был обманкой, — тихо сказала я ему.

Он кивнул.

— Он пичкает чай успокоительным.

Получается он знал и все равно выпил его.

— Какое успокоительное действует на… оборотня?

— Я не знаю. — Лицо Кэррана расслабилось. Он сел на мою кровать, двигаясь очень осторожно. — Он мне не скажет.

— Ему оно нужно, — сказал Дулиттл. — Он не спал с тех пор, как ты здесь.

— Ты получаешь чай через капельницу, — сказал мне Дулиттл.

— Больше никакого чая. Он сводит меня с ума и печалит.

— Я был бы